Утро без рассвета. Камчатка

—

От матери.

—

Откуда?

—

Из Еревана, — ответил Терехин.

—

С Камчатки не получал писем Евдокимов?

—

Приходило одно, — почему-то покраснел Терехин.

—

От кого? — заметил его смущение Яровой.

—

От Трубочиста. Но я не передал это письмо Авангарду.

—

Почему?

—

Бондарев не велел.

—

Как объяснил? — терял терпение Яровой.

—

Сказал, что ни к чему.

—

Что в письме было написано?

—

Просил его заехать по освобождении в гости к нему. Мол встретит, как родного.

—

Адрес, куда приглашал, сохранился?

—

Нет. Игорь письмо то порвал. А я не запомнил.

—

Еще-что?

—

Что хочет увидеться по выходу.

—

Откуда это письмо было?

—

Из Петропавловска-на-Камчатке.

—

Он не писал, когда вый дет?

—

Писал. Он срок дополнительный получил за Авангарда. С начале этого года должен был освободиться. Просил забыть недоразумение и простить его.

—

Говорил ли вам Авангард, куда он собирается поехать после освобождения?

—

Поделился как-то. Что сначала на родину поедет. Навестит могилу матери. А потом обдумает, куда податься.

—

Кто, кроме вас, знал об этом?

—

Кому он сам рассказал.

—

Скажите, кроме матери, писал ли кто ему не из зэков? Ну, женщина или еще кто?

—

Ни от кого, кроме матери, когда та была жива, писем ему не приходило.

—

О себе он вам ничего не говорил?

—

Только то, что я уже сказал.

—

Как вы думаете, кто мог его убить? — спросил Яровой Терехина.

—

Кто ж его знает. Я в бараках не был. Ни с кем ни о чем не говорил. Бондарев им это запрещал. Знаю только о том, что касается переписки. Это была моя работа. В другое не вникал.

—

А почему ему перстень Бондарев вернул? Не знаете? — вспомнил Яровой.

—

Игорь хотел этот перстень в опись включить. Да упросил его Авангард. Разжалобил.

—

Перед освобождением вы виделись с Евдокимовым? — спросил Яровой.

—

Вечером. Перед отправкой на судно.

—

Не заметили, перстень был у него на пальце или нет?

—

Был. Он еще сказал, что камень — рубин на перстне — друзей продал, но помог выжить, перенести весь ад заключения. Он любил красиво говорить. И умел.

—

Скажите, а он вам не говорил о прежних ереванских друзьях?

—

Что вы, дорогой человек! Если они у него и были когда-то, когда он был свободным человеком, то разве

най

дутся они у певекского зэка? Нынешним друзьям подай положение, связи, деньги. Кому нужны зэки! В дружбе с таким разве кто в плохом сне сознается. Нет! Не говорил он о них. Видно, всем знал цену Авангард. И никогда не говорил даже слова такого — друг. Знал свое место, — вздохнул свидетель.

—

Сколько лет было Евдокимову? — спросил Яровой.

—

Когда от нас выходил, пятьдесят исполнилось. Но с виду старше смотрелся. Сами понимаете. Север сказался. Условия. Они никого не красят.

—

Ну, спасибо, помогли вы мне, — улыбнулся Яровой.

—

Еще, может, что нужно? Так я всегда пожалуйста, — сделал улыбку Николай.

—

Если что, я зайду к вам. Коль возникнут какие вопросы, — пообещал Яровой.

—

Рад буду вам, — Терехин кивнул на прощанье, и, укутав лицо, скрылся за дверью.

«Кому он понадобился, перстень? Именно он? Часы золотые не взяли. Деньги на месте, а перстня нет!» — думал Яровой, измеряя кабинет быстрыми шагами.

—

Успокойтесь. Не нервничайте, — подал голос от печки Виктор Федорович.

—

Да вот думаю, куда же мог перстень деваться? — остановился Яровой.

—

О! Это же ясно! Тот, кто убил, забрал. В доказательство. Его

убийце

надо было предъявить кому-то. Кто знал этот перстень. Из всего ясно, что сам Скальп, будь он живым, никому бы его не отдал. И об этом знали. Это самое лучшее доказательство. А чтобы следы замести — деньги и часы подложили. Для «темнухи»— говорил начальник лагеря.

—

Это не исключено. Но и не доказано… Есть несколько версий. И все ведут на Камчатку.

—

О! Ее вам не миновать, к сожалению, — развел руками начальник лагеря.

—

Как туда добраться? — спросил Яровой и уточнил: — Мне короткий маршрут нужен.

—

От Певека на Петропавловск прямиком рейсов нет. Можно лишь до Магадана. Или до Анадыря. А там судном. Три дня ходу. Или из Магадана сделать пересадку на Хабаровск и оттуда самолетом на Петропавловск. Но здесь немало своих неудобств. Времени можете много потерять. Из-за непогоды. Смотрите, как складывается! От нас до Магадана — шесть летных часов. Так?

—

Так.

—

От Магадана до Хабаровска — четыре часа?

—

Так.

—

К тому же не забывайте, что сейчас уже настало время отпусков. И билет на самолет достать трудно. Но пусть даже вам повезет и за день доберетесь до Хабаровска. Но опять же потеряете два дня на оформление спецпропуска в пограничную зону. Так всегда. Когда пароходом — вам его выпишут в милиции морвокзала по удостоверению. В аэропорту этих порядков еще не заведено. Придется