Я с опаской посмотрел на красиво распростертый ствол. Лезвие оставило такую ровную полосу, какую не сумел бы никакой остро заточенный топор умелого дровосека. Еще десяток таких ударов взбешенного рыцаря, и от рощи ничего не останется.
– Давайте займемся приготовлением к обеду, – предложил я. – Возможно, это наш последний обед перед боем?
Глупое предложение, но это подействовало. Вообще, чем проще и понятнее лозунг, тем сильнее воздействует, неважно, насколько он идиотский, вот так и побеждают на президентских и губернаторских выборах, а также в Думу и прочие райкомы.
Верхушки деревьев окрасились в оранжевый цвет, словно осенью, а здесь, внизу, быстро темнеет, воздух сгущается. Бледное и почти прозрачное пламя костра налилось сочным золотом, потяжелело, легко швыряло по сторонам все более яркие блики, а тени хоть и становятся тоже плотнее, но пугливо уползают по ту сторону кустов.
Над головой послышалось хлопанье крыльев. Сэр Генрих вскрикнул ликующе, я испугался, что в нетерпении подпрыгнет и схватит ворона, но рыцарь усидел на месте, а ворон сделал красивый круг над поляной, понимает, гад, что все глаза прикованы к нему, тянет паузу, выпендривается, наконец бухнулся на корягу возле самого костра, оглушив нас хлопаньем крыльев. Пошел вихрь, взлетели соринки, поднялся мусор и завертелся в недолгом смерче. Ворон важно огляделся. После полета выглядит еще огромнее, перья встопорщены, абсолютно черный, массивный, с огромным несокрушимым клювом, которым может пробить любые доспехи, но предпочитает долбиться в черепах свежепавших.
Генрих вскрикнул:
– Ну?.. Какие новости?
Ворон и глазом не повел, не его вассал, поклонился мне чуточку преувеличенно, намекая рыцарю, что дает отчет только перед сюзереном, каркнул:
– Дорога была близкая, но проникнуть в замок оказалось непросто…
– Рвы, – спросил Генрих быстро, – ловушки?
Ворон сказал, обращаясь ко мне:
– Что мне рвы и прочие опасности бескрылых? А вот магией замок окружен в три стены. И даже в землю на глубину всадника на лошади. Но полностью стены сомкнуть в купол не смогли, я отыскал там вход и проник в замок.
– И что? – спросил Генрих, не обижаясь на полное игнорирование его персоны. – Что с Амелией?
– Да-да, – сказал я. – Ты, конечно же, совершил ряд достойных подвигов, устрашил всех местных ворон и даже воронов, но удалось ли проникнуть в святая святых?..
Ворон удивился:
– На конюшню?.. Или в оружейную?
– Да на фиг мне его конюшня, – вырвалось у меня. – Простите, Ваше Величество, это не вам. Пернатый, принцессу Амелию видел?
Он кивнул, спросил, обращаясь в пространство:
– Здесь что, неурожай?
Королева первой поняла нехитрый намек, стала снимать с вертела ломтики жареного мяса, спохватилась, поняв, какую дурь сморозила, самое лучшее блюдо для ворона – поле битвы с множеством еще теплых голов для расклевывания, однако ворон снизошел и до чисто человеческой еды, только вином побрезговал, предпочел чистую воду из золотого кубка с сапфирами.
– Как ни странно, – заявил он, снова обращаясь только ко мне, – но принцессу я увидел первой. Она кормила свиней…
Генрих вскрикнул страшным голосом, ухватил себя за пышные золотые кудри и выдрал целые пряди. Из чистых синих глаз неудержимым потоком хлынули скупые мужские слезы.
– Как?.. Она?.. Чистая и нежная?.. Ее приставили кормить свиней?
Ворон кивнул:
– Да, кормила свиней. Надо сказать, делала с большим удовольствием.
– Это… это поклеп! – вскрикнул Генрих, рыдая. Опомнился, сказал торопливо: – Нет, я понимаю, она предпочла эту жалкую участь грязным домогательствам ужасного чудовища… Она сменила королевское платье на грязное рубище… моя прекрасная, чистая, непорочная святыня!..
Мы с королевой смотрели с ожиданием. Ворон прошелся по коряге, демонстрируя сильные мускулистые лапы, гордый профиль и широкую грудь, сказал с сомнением:
– Я бы не рискнул назвать ее платье рубищем. Да еще грязным. На нем одних бриллиантов столько, что мое гнездо не вместит! Пришлось бы арендовать места у соседей. Двух-трех. Яркое, чистое, красное с голубым платье…
– Но свиней? – вскрикнул Генрих. Он снова выдрал прядь и залился горючими слезами, еще более скупыми. – Она кормила… свиней!
– И делала это с удовольствием, – подтвердил ворон. – Одного поросеночка подняла на руки и чмокнула прямо в розовый пятачок. Свиненок даже завизжал от счастья!.. Должен заметить, что они довольно милые, пока маленькие.
Генрих вскрикнул горестно:
– Не надо меня утешать!.. Этого не может быть…
– Потому что, – сказал я, – уже знаем почему. Но теперь давайте пойдем дальше. Извините, что распоряжаюсь в вашем военном лагере, но мои боевые соратники выполняют приказы только своего
