Она мило наморщила носик.
– А вы не хотите сперва откушать?
– Кушать, – сказал я свирепо, – я хотел два часа назад, есть хотел – час назад, а сейчас – жрать! И пить, конечно.
Она повела бровью, перед нами поставили стол и стулья с высокими спинками. Я пересел, не дожидаясь приглашения, я же варвар, слуги моментально заставили всю плоскость столешницы блюдами, у меня потекли слюнки, запахи и ароматы сшиблись, заставили ноздри трепыхаться, а в животе кишки встали по кругу под стенками, готовясь на лету хватать падающие куски мяса.
Передо мной опустили огромного прожаренного гуся на серебряном подносе. От гуся шел восхитительный пар, я схватил нож и вилку, сделал надрез. Из ущелья выстрелило с ума сводящим ароматом, я зарычал, отрезал кус, отшвырнул нож и вилку, ухватил обеими руками. Горячий сок побежал по пальцам к самому локтю, я перехватил его на пути языком.
– Да, – произнесла она медленно, взгляд ее был задумчивым, – у вас и манеры…
– Вы такая красивая! – сообщил я. – Вам, наверное, этого никто еще не говорил.
Она кивнула:
– В такой манере – нет.
– Я просто чудо, – похвастался я, – какой оригинальный!
Мясо тает во рту, мелкие косточки трещат на крепких зубах. Королева смотрела с брезгливым интересом, но я так чавкал и плямкал, что она сглотнула слюну раз, сглотнула другой, ее глаза все еще не отрывали от меня взгляда, а руки сами по себе взяли гуся за крылышко, отломили… Опомнилась, когда на ее зубах хрустнула косточка, вздрогнула, но уже поздно, дорогая, только и осталось, что косточка, да и та разгрызенная, хорошие зубки, хорошие…
– Хороший у вас повар, – похвалил я. – Покупаю!
– Кого? – переспросила она.
– Повара, – объяснил я, – сколько за него хотите? Я его научу на углях жарить.
Она поморщилась:
– Боюсь, у вас слишком сложные рецепты.
– Я знаю, – согласился я великодушно. – Все, кто пытался испечь гуся в глине по моему рецепту, лажанулись!
– Может быть, – сказала она невинным голоском, – что-то не так в самом рецепте?
Я сказал наставительно:
– В приличном обществе у женщины всего три обязанности: первая – быть красивой. Вторая – хорошо одеваться. Третья – никогда не перечить.
– И где вы такое место увидели?
– В мечтах, – вздохнул я. – Каждый мужчина – мечтатель, не знали?.. Красота требует жертв, и, глядя на вас, понимаешь, что немалых… А каждый из нас хотел бы на халяву, понимаете? Нет, не понимаете… Впрочем, не йоги горшки обживают, так что можно научиться и подвигам. Что это столько народу у вас здесь собралось, яблоку плюнуть негде!
– Мы часто обедаем вместе, – объяснила она. – А у вас каждый тащит в свою нору и там жрет, жрет, жрет?
Я посмотрел внимательно. Она ела спокойно, на губах ироническая улыбка, в глазах опасный огонек. В самом деле королева, ничем не смутишь, держит ситуацию под контролем. По крайней мере, уверена, что держит.
Я поднял кубок:
– За вас, Ваше Величество! Чем больше мы пьем, тем красивее вы, наши женщины. Сила женщин – красота, как сила – красота мужчин, верно?
– Полагаете, – отпарировала она, – мужчине красивым быть не обязательно?
– Расхожее мнение гласит, – ответил я, – что мужчина должен быть чуть красивее обезьяны… и чуть богаче Рокфеллера. И вообще, мол, женщине все равно, какой породы рядом с нею обезьяна… Это правда?
Она сдвинула плечиками, мне показалось, что за спиной у нее на миг блеснули прозрачные крылышки.
– Не знаю. Я – королева, а это значит, что мне есть о чем думать поинтереснее, чем о всего лишь обезьянах, как вы говорите.
– О, – воскликнул я, – вы ж политик! Демократ или… нет, вы ж королева, что значит – роялистка? Нет, монархиня?.. А подданные кричат «ура» и в воздух чепчики бросают?
– Чепчики, – сказала она сурово, – это неприлично. Голова женщины должна быть прикрыта. А мужчина должен быть одет. Голыми ходят только животные.
Я перехватил ее взгляд на моем могучем торсе, напряг мышцы и поинтересовался:
– А если полуголый?
– Тогда получеловек, – мило объяснила она, – полуживотное. Короче, варвар. Вы это хотели услышать?
– Демократией и не пахнет, – определил я довольно. – Эт хорошо… Люблю злых.
