Вокруг поляны построили баррикаду. На этом рубеже солдаты, если им удастся подойти к цитадели, встретят живую силу. Здесь заняли позицию паталосы, вооруженные луками, и сержант Педро со своим ружьем.
Катапульты разделили на четыре сектора, во главе каждого из которых встали Феликс, Беник, Жан- Мари и Генипа. Ивон занял свой пост, готовый в любую минуту корректировать огоньnote 213.
Это была торжественная минута.
Все прислушались. Но ничего, кроме отдаленного ровного шелест листвы, не долетало до друзей. Каждый думал о том, с какой стороны появится враг, сумеет ли он внезапно атаковать.
Генипа беззвучно прополз вперед и вскоре вернулся с известием.
— Солдаты идут!
— Внимание! — скомандовал Ивон. Он почувствовал, как сердце ушло в пятки.
В этот момент послышались крики, раздались выстрелы.
Все терпеливо ждали. Паталосы держали луки наготове. Явно напуганные индейцы жались к белым. Им необходима была помощь и поддержка.
Юнга волновался, но не подавал и виду. Предстоял горячий бой, особенно для атакующих. Будет много шума, много огня, много искалеченных тел.
Если солдатам удастся приблизиться к цитадели, беглецам не поздоровится. Негры отважны и жестоки в бою. Тот, кто видел их в деле, навсегда сохраняет в душе уважение к бесстрашным воинам. Но горе тому, кто попался им под руку.
Однако Педро был убежден, что страшного эпилогаnote 214 не будет.
Наконец Ивон заметил вдалеке белые блузы и соломенные шляпы. Они приближались, окружая поляну. Солдаты выкрикивали угрозы и потрясали оружием. Но их ружья — и это все знали — часто давали осечки и били мимо цели.
Противник приблизился на триста метров… на двести… на сто пятьдесят…
— Все по местам! — скомандовал юнга.
— Готовы! — отозвались командиры батарей.
— Дядя, дайте один залп, всего один, с первого номера! Огонь!
Беник перерубил один из канатов.
Снаряд вихрем пролетел над поляной и обрушился на головы оторопевших вояк.
Раздались страшные вопли, атака остановилась.
— Попали! — что есть мочи закричал мальчик. — Дядя! Я видел, как упал человек! Точное попадание! Вокруг него собрались другие… Месье Феликс… Жан-Мари… Генипа… Стреляйте!
Три сабли разом опустились на землю, три пружины распрямились, обстрел возобновился. Не успели защитники цитадели прокричать «ура», как зазвучали выстрелы. Пули просвистели над головами. Поляна простреливалась насквозь.
— Ну и пальба, — издевался Беник, — в небо они, что ли, метят?
— А как же малыш? — заволновался Жан-Мари.
— Господи! Я и не подумал! Ивон, как ты там, мальчик мой?
— Все в порядке, дядя!
— Пули-то посвистывают?
— Не громче, чем дрозды!
— Я хочу сменить тебя…
— Нет, я запрещаю!
— Ты запрещаешь мне?.. Ты…
— Я здесь командую и останусь на своем посту! Вам же советую не покидать свой.
— Малыш! А если пуля…
— Дядя! Я матрос. Мы с вами здесь на равных. Вы доверили мне командование… Внимание! Нас атакуют со всех сторон! Стреляйте! Огонь! Генипа! Огонь, дорогой мой!
Четверо мужчин перебегали от одного дерева к другому, только сабли сверкали. Ядра сыпались на солдат, крушили все вокруг.
— Огонь!.. — все кричал наводящий.
И вновь засвистели пули. С дерева, где скрывался Ивон, слетело несколько веток.
— Ах!
Крик болью отозвался в сердцах друзей.
— Ты ранен?.. Ранен?..
— Нет-нет! Ничего. — В голосе мальчика не было ни волнения, ни страха.
Между тем огонь стал ослабевать. К несчастью, остроумное изобретение юнги больше не действовало. Все деревья уже выпрямились, стрелять больше было нечем.
Выдержит ли баррикада?
Индейцы переговаривались, переглядывались, целясь в окружавшие их кусты. Сержант Педро разрядил ружье. Ивон хотел было взорвать порох, у них оставалось немного, но побоялся погубить своих друзей.
Кто посмел бы упрекнуть его?
Он не задумываясь сделал бы это, если б точно знал, что погибнет только один.
— Стоп! — скомандовал подросток. — Не стрелять!
Юный артиллерист был явно смущен, а быть может, просто утомлен. Во всяком случае, в его голосе не слышалось прежней силы и решительности.
В это время у баррикады появился чернокожий солдат. На штыке он нес обрывок белоснежного шифонаnote 215, из которого была сшита его форма.
Парламентарий.
Педро, узнав приятеля, улыбнулся во весь рот и радостно воскликнул:
— Это ты, Мигель! Привет, дружище!
— Привет, Педро! Что ты здесь делаешь?
— Я? Ничего! А ты?
— Пришел предложить вам мир.
— Мир!.. Что может быть лучше?.. — вмешался в разговор Феликс. — Но только если ваши условия будут приемлемы.
— Боже! Месье Синий человек!
— Да, это я. Собственной персоной. Итак, чего вы хотите?
— Мы предлагаем разойтись. Вы идите своей дорогой, а мы пойдем своей.
— Черт возьми! Да нам большего и не нужно. А кто вас послал?
— Товарищи!
— Что же ваш командир?
— Я командир.
— Постойте, но управляющий…
— Ему размозжило голову.
— Браво!
— У этого изверга не осталось ни одного зуба, сломан нос, он ничего не видит и не произносит ни звука.
— Благодарю за добрую весть, друг мой.
— После него командование принял наш лейтенант. Но того вскоре убило.
— Сожалею.
— Это ничего! Он был из белоручек, все предпочитал делать чужими руками. Пора покончить с офицерами.
— Насколько я понял, ваши друзья не хотят драться?
— Еще бы! Дела управляющего нас не касаются. Ради чего убивать друг друга?
— Вы понесли серьезные потери?
— Увидите! Зрелище не из приятных.
