– Чтобы вы с капитаном побольше были наедине?
– Да. Поначалу мы избегали друг друга, ибо чувствовали, что наше взаимное притяжение растет с каждым днем. Тогда Симеон открыто потребовал от меня, чтобы я соблазнила Барнарда. Когда я поняла, чего он хочет, я пришла в ужас. Но он буквально заталкивал меня в постель к Барнарду, считая, что, вступив со мной в любовную связь, тот не решится спалить Беллинджер-Холл.
Лилия помолчала и многозначительно посмотрела на Алану.
– Мне было так стыдно чувствовать себя беспомощным орудием в руках Симеона! Наверное, следовало дать ему отпор или спастись бегством, но моя воля настолько была подавлена, что я не могла восстать. Не могла! И за это теперь расплачиваюсь, ибо однажды вечером Симеон приказал мне пойти в спальню к Барнарду и…
– И вы пошли?
От лица Аланы отхлынула кровь.
– Да. Но клянусь, между нами ничего не было, если не считать одного поцелуя и признания в любви. Мы проговорили всю ночь напролет. Барнард, конечно, догадался, что я пришла к нему не по своей воле, и проявил такую доброту, что я полюбила его еще больше. Впервые за много лет рядом со мной оказался человек, который считал меня красивой и заботился обо мне. Я никогда в жизни не встречала таких чутких, нежных мужчин и не сомневаюсь, что, если бы Барнард остался жив, я бы ушла к нему после войны. Но этого не произошло, и в гибели мужа и Барнарда, как ни печально, виновата я.
– Да в чем вы виноваты? – возмущенно воскликнула Алана. – Муж так над вами издевался… Вы еще очень долго терпели…
– Моей самой большой ошибкой, – не слушая возражений невестки, продолжала Лилия, – было то, что я не сумела скрыть своих чувств к Барнарду. Конечно, я старалась не выказывать их, но в каждом моем взгляде, брошенном на капитана, была любовь. Мы с Барнардом избегали встреч. Дело в том, что, хотя разлука причиняла нам страдания, встречи при посторонних были для нас еще мучительней: мы страстно желали друг друга, но понимали, что нам сейчас нельзя быть вместе. Симеон же требовал, чтобы я отдалась капитану. Однако я нашла в себе силы сказать ему «нет».
Лилия подсела к камину, чтобы погреть над огнем озябшие руки.
– Беда пришла неожиданно. Впрочем, иначе, наверное, не бывает. Мы с Китти готовили обед. Нам приходилось делать это самим, потому что рабов тогда уже освободили и наша кухарка поспешила покинуть Беллинджер-Холл. Когда Симеон ворвался в кухню, дико сверкая глазами, у меня ноги подкосились от страха. Он начал бушевать, осыпал меня бранными словами, а потом… потом прямо спросил, люблю ли я Барнарда. А я вместо того, чтобы солгать, сказала правду и вдобавок… призналась, что он пообещал приехать за мной после войны. Симеон совсем зашелся от ярости. Он кричал, что никто не посмеет отнять его собственность… то есть меня… я пыталась его урезонить… но… – Лилия с трудом перевела дыхание и жалобно прошептала: – Откуда мне было знать, что Симеон совсем потеряет голову? Он побежал в спальню, схватил ружье и ринулся в библиотеку. Барнард сидел за письменным столом… Он так и не понял, что произошло… Симеон убил его наповал… Я… я до сих пор не знаю, куда именно попала пуля… В доме началась страшная суматоха… тело Барнарда куда-то унесли… я его так и не увидела. Но пол в библиотеке был залит кровью… Я никому не позволила там прибраться и вытерла кровь сама, своими руками. – Лилия содрогнулась. – С того дня я ни разу не зашла туда. И не зайду до самой смерти.
Трагический рассказ свекрови поверг Алану в ужас.
– И что было дальше? – дрожащим голосом спросила она.
– Как что? Адъютант Барнарда, присутствовавший при убийстве, рассказал о случившемся солдатам, и они расстреляли Симеона без суда и следствия. Что сталось с трупом, мне неизвестно. Я вообще плохо помню события тех дней… Вскоре о случившемся узнали в округе – конечно, молва многое переиначила, – и соседи отвернулись от меня. Я не протестовала, ибо считала, что получила по заслугам. Но когда мой собственный сын отшатнулся от меня, это было уже слишком! Хотя Николас имел все основания меня презирать и я ни в чем его не виню… но мне так больно, Алана! Эта рана не затянется никогда. Господи! Сколько трагедий… сколько жизней отнято и покалечено… и ради чего?
Они долго молчали. Потом Лилия с трудом улыбнулась.
– Что ж, теперь, когда тебе известна обо мне вся правда, ты, может быть, не захочешь оставаться под одной крышей с женщиной, которая так запятнала свою репутацию.
– Ну что вы, Лилия! – в глазах Аланы светились восхищение и преданность. – Да я всегда буду гордиться знакомством с вами! Я уверена, что вы еще многого не рассказали о низостях вашего мужа. Хотя и того, что я узнала, вполне достаточно!
Лилия погладила Алану по щеке.
– Милая, добрая девочка! Наверное, Бог меня простил, раз послал мне такого ангела. Но молю тебя, не забывай о своем обещании! Николас не должен узнать того, что я тебе сегодня рассказала.
– Будьте покойны, я сдержу свое слово, Лилия. Хотя мне кажется, вам стоило бы открыть ему правду. Она бы примирила его с вами.
– Нет-нет, пусть лучше считает своего отца непогрешимым! Если Николас узнает, что не только его мать, но и отец был не без греха, он будет совершенно сломлен.
– Одного я только не понимаю, Лилия… Почему вы не бросили Симеона Беллинджера сразу же, как только ваши отношения разладились?
– Мне не хватило душевных сил, хотя мои родители, извещенные нашей верной Китти о диких выходках Симеона, завещали мне всю свою собственность, чтобы я не осталась без крыши над головой. Я не раз подумывала об отъезде в Филадельфию, но в последний момент не отваживалась сжечь за собой корабли. А когда Симеон умер и от меня все отвернулись, я твердо решила уехать, но…
– Но остались.
– Осталась, – тихим эхом отозвалась Лилия. – Кроме меня, некому было позаботиться о будущем сына, а ему… ему после смерти отца все стало безразлично. Беллинджер-Холл мог сгореть дотла – Николас и пальцем бы не шевельнул. Я считала своим долгом сохранить для сына поместье. Мне казалось, что таким образом я выполню предсмертную волю Симеона, который, можно сказать, отдал за Беллинджер-Холл жизнь. Поэтому я все силы вложила в восстановление хозяйства, и в то время, как соседние плантации впали в запустение, наши давали хороший урожай. Так что теперь моему сыну есть куда вернуться и есть на
