терпеть не может!
– Ну и что? Не ты придешь к ней в гости, а она к тебе. Так что если она позволит себе какую-нибудь грубость, ты с полным правом укажешь ей на дверь. Не забывай, ты же шайенская принцесса! Тебе не пристало бояться встречи с какой-то там Элизой!
Алана кивнула, явно повеселев.
– Вперед! – провозгласила Лилия, беря ее за руку.
Лилия не ошиблась насчет пунктуальности Энсона Кэлдвелла. Едва часы в вестибюле пробили три удара, к дому подъехал экипаж.
Эскью, величественно выпрямив спину, пошел открывать дверь.
Алане безумно хотелось подбежать к окну и хоть одним глазком взглянуть на отца, но она вспомнила наставления Лилии и не шелохнулась. Гордо расправив плечи, Алана стояла посреди гостиной, ожидая, пока дворецкий церемонно доложит о приезде ее родственников.
В напряженной тишине громко тикали часы, затем входная дверь открылась, и послышались неторопливые шаги Эскью.
– Мужайся, – прошептала Лилия. – Выше голову! Пусть Элиза Кэлдвелл увидит, с кем она имеет дело!
Алана послушно подняла голову и напустила на себя важный вид, хотя на самом деле ей было так страшно, что она едва могла вздохнуть.
Наконец раздался голос Эскью:
– Госпожа, к вам мистер Кэлдвелл, мисс Элиза и мистер Дональд!
Лилия грациозно, словно плывя по воздуху, двинулась навстречу гостям:
– Энсон! Как я рада вас видеть! Давненько вы не были в Беллинджер-Холле. Добро пожаловать, Элиза! Ты прекрасно выглядишь, какое у тебя прелестное платье! И ты, Дональд, тоже неотразим. Я была счастлива узнать, что тебя выбрали в конгресс.
Алана стояла с безразличным видом, как будто ее все это не касалось, и холодно смотрела на отца, который то и дело бросал на нее испытующие взгляды. Пелена забвения внезапно спала, и Алана увидела перед собой человека, которого когда-то любила, может быть, больше всех на свете. Для нее явилось неожиданностью, что годы почти не изменили его внешность. Только волосы на висках поседели, да у глаз и губ залегли тонкие морщинки. А в остальном отец остался прежним…
Вновь Алана услышала низкий, бархатистый голос Энсона, и в ее памяти мгновенно всплыли картины детства… В то время отец был для нее целым миром…
– Лилия, я не могу найти слов, чтобы выразить вам с Николасом признательность за заботу о моей дочери. Хотя мне, право, непонятно, почему она предпочла остановиться у вас, а не у меня.
– Я думаю, Алана сама вам все расскажет, – заверила его Лилия.
Алана медленно перевела взгляд на Элизу. Та, как и в прошлый раз, смотрела на сестру с холодной неприязнью. Ясно было, что любви от нее не дождешься.
Стараясь не встречаться глазами с отцом, Алана принялась разглядывать Дональда. Почему-то ее воображение всегда рисовало его похожим на отца. Так и есть! Она не ошиблась! Это копия молодого Энсона.
Лилия тактично оставила Кэлдвеллов наедине друг с другом.
Когда дверь за ней затворялась, Алана чуть было не вскрикнула: «Куда же вы? Вернитесь! Не бросайте меня на произвол судьбы!»
Синие глаза Энсона смотрели на Алану ласково, с затаенной мольбой.
– Неужели эта ослепительная светская красавица и есть моя милая малютка? – с улыбкой проговорил он, медленно подходя к Алане.
Она глядела на него молча, не находя слов. Столько лет Алана ждала этой минуты, а теперь вдруг оказалось, что ей нечего сказать отцу. Нечего и незачем…
Энсон напряженно вглядывался в бесстрастное лицо дочери, ища хоть малейший признак того, что она рада их встрече. В последний раз, когда он видел Алану, она висела у него на шее и, рыдая, умоляла не покидать ее. У Энсона перехватило дыхание. Алана унаследовала от него лишь синие глаза и молочно- белую кожу, а в остальном это была вылитая мать.
– Поздоровайся же с отцом, дорогая Алана! – воскликнул Энсон, простирая к ней руки.
Девушка слегка попятилась.
Он сделал вид, будто не заметил этого, и продолжал нарочито бодро:
– Как ты выросла! Я оставил тебя совсем крошкой, а теперь передо мной взрослая девушка.
Алана по-прежнему ничего не отвечала, и тогда отец, беспомощно оглянувшись на Дональда и Элизу, растерянно проговорил:
– Вот… познакомься, пожалуйста, со своим братом Дональдом и с сестрой Элизой. Им тоже очень хотелось тебя увидеть.
Алану била мелкая дрожь, хотя внешне она казалась совершенно спокойной.
– Приятно познакомиться, – промолвила она, холодно глядя на Элизу. – Я премного о вас наслышана.
Элиза поджала губы и обиженно попеняла отцу:
– Ты нас уверял, что она воспитывалась у индейцев, папа. И, честно говоря, я рассчитывала увидеть
