грязную, неграмотную…
– Прекрати! – оборвал сестру Дональд. – Я лично очень рад нашему знакомству.
И, просияв, он протянул Алане обе руки.
Алана заглянула в его веселые голубые глаза и, увидев в них искреннюю симпатию, нерешительно приблизилась к Дональду.
– Я, как и Элиза, был введен в заблуждение рассказами про индейцев, – продолжал Дональд. – К примеру, мне и в голову не приходило, что ты такая красавица.
И не успела Алана опомниться, как очутилась в его объятиях. Скажи ей кто-нибудь еще час назад, что она будет обниматься с сыном Энсона Кэлдвелла, Алана бы возмутилась, но теперь она даже не пыталась высвободиться – Дональд был таким доброжелательным…
Отстранившись, Дональд кивнул на отца, расстроенного холодным приемом дочери.
– Ну поздоровайся же с отцом, сестричка! Ты не представляешь, с каким нетерпением он дожидался вашей встречи!
Алана подняла на отца глаза. Энсон бросился к ней и крепко прижал ее к груди.
– Алана! Моя Алана! – прерывающимся голосом проговорил он. – Боже, как я счастлив, что ты жива! Поверь, я был сам не свой, когда до нас дошли слухи о том, что стряслось с шайенами. Я места себе не находил от беспокойства.
В голосе Аланы звучало глухое отчаяние:
– А я думала, что ты забыл обо мне, отец. Я долго ждала тебя, но ты все не появлялся…
– Прости меня, Алана! Прости за то, что я тебе причинил столько боли! Но я безумно любил твою мать и после ее смерти не мог видеть ничего, что напоминало бы мне о ней. Я страшно виноват перед тобой, дочка, но я был так подавлен обрушившимся на меня горем…
– Таким образом папочка дает нам понять, что нашу мать он не любил вовсе, – противным скрипучим голосом произнесла Элиза. – И правда, когда она умерла, он не пролил ни слезинки.
От лица Энсона отхлынула кровь.
– Придержи язык, Элиза. Нашла место для семейных сцен!
– А что? Лилия Беллинджер и сама с удовольствием выставляет напоказ свое грязное белье… Впрочем, чего еще можно ожидать от янки? Если вас интересует мое мнение, то лучшего места для семейных дрязг, чем Беллинджер-Холл, вы во всей Виргинии не найдете.
– Замолчи! Я не позволю так отзываться о матери Николаса в его собственном доме! – не помня себя от бешенства, воскликнула Алана, и Кэлдвеллам стало ясно, что с этой девушкой шутки плохи, ибо ее светская учтивость – всего лишь маска, которая моментально слетает, если Алану разозлить.
Элиза на всякий случай попятилась, однако не удержалась от язвительного вопроса:
– Да по какому праву ты берешься защищать Николаса Беллинджера?
– По праву его жены! – гордо вскинув голову, парировала Алана.
Ответ сразил всех наповал.
В гостиной воцарилось молчание.
Потом наконец Энсон задумчиво протянул:
– Теперь я понимаю, почему ты поехала не к нам домой, а сюда…
Алана выразительно посмотрела на Элизу и поинтересовалась у отца:
– А ты бы меня не выгнал, если бы я приехала к вам?
– О чем ты говоришь? Да я бы тебя принял с распростертыми объятиями! – воскликнул Энсон. – Знай я, что ты здесь, мы бы приехали гораздо раньше. А где, кстати, Николас?
– Уехал в Вашингтон по делам, – ответила Алана, по-прежнему буравя взглядом сестру.
Дональд добродушно расхохотался.
– Господи, да ты представляешь, что ты наделала, сестрица? Взяла и увела из-под носа у наших невест самого богатого жениха во всей Виргинии! Ох, не завидую я твоей доле! Женщины тебе глаза выцарапают… Хотя мне лично устранение Николаса на руку – одним соперником меньше будет.
Ненависть, так долго копившаяся в груди Элизы, наконец прорвалась наружу.
– Правильно говорится, рыбак рыбака видит издалека, – прошипела она. – Премилая компания подобралась: предатель, переметнувшийся на сторону врага, мать предателя, замешанная в грязном скандале, и жена-полукровка… Нечестивая троица…
– Элиза! – одернул ее Энсон. – Предупреждаю в последний раз: веди себя прилично, или тебя отсюда выведут!
– Не обращай внимания на мою вздорную сестру, – подхватил Дональд. – Она просто ревнует. Ей и самой хотелось заарканить Николаса.
– Ложь! – взвизгнула Элиза, кидаясь на брата с кулаками. – Наглая ложь! Как ты посмел встать на ее сторону, негодяй?
Дональд виновато улыбнулся Алане и, схватив Элизу за плечи, повлек ее к выходу.
