его, естественно, погладила несколько раз.
— А у тебя есть что-то большее, чем написано здесь? — спросила Рози, положив ладонь на газетный лист.
— Кое-что, — ответила Джулия. — Это я пока что придерживаю. Хочу ещё насобирать информации.
— Барби такого никогда бы не сделал. Но я всё равно за него боюсь.
На столе встрепенулся один из мобильных телефонов. Его схватил Тони:
— «Демократ». Гай слушает. — Но, выслушав первые слова, он передал телефон Джулии. — Тебя. Полковник Кокс. И голос у него не праздничный.
Кокс. Джулия о нём напрочь забыла. Она взяла телефонную трубку.
— Мисс Шамвей, мне нужно поговорить с Барби, выяснить, насколько он продвинулся в прибирании к рукам административной власти в городе.
— Не думаю, чтобы вам случилось поговорить с ним в ближайшее время. Он арестован.
— Арестован? По какому обвинению?
— Убийство. Четыре случая, если точнее.
— Вы шутите.
— Мой голос вам кажется шутливым, полковник?
Упала минута тишины. На её фоне Джулия слышала в телефоне отдалённую болтовню многих людей. Когда Кокс вновь заговорил, голос его звучал уже не так бодро.
— Расскажите мне все.
— Нет, полковник Кокс, не вижу возможности. Последние два часа я занималась как раз тем, что писала об этом, а, как говорила мне маленькой моя мама, не следует дважды пережёвывать одну и одну и ту же капусту. Вы все ещё в Мэне?
— Касл Рок. Здесь наша передовая база.
— Тогда я предлагаю вам встретиться со мной там, где мы виделись в прошлый раз. На Моттонской дороге. Я не смогу подарить вам завтрашний номер «Демократа», хотя он и бесплатный, но я смогу развернуть газету против Купола, чтобы вы сами прочитали.
— Перешлите мне её по электронной почте.
— Не перешлю. Я считаю электронную почту неэтичным орудием газетного бизнеса. В этом смысле я весьма старомодная особа.
— Вы, дорогая госпожа, весьма раздражающая особа.
— Возможно, я и раздражающая, но вам я отнюдь не дорогая госпожа.
— Скажите мне одно: это подстроено? Каким-то образом здесь замешанны Сендерс и Ренни?
— А вы как думаете, полковник, медведи срут в лесу?
Тишина. Немного погодя, он наконец-то отозвался:
— Я буду там через час.
— Я приеду в компании. С работодателем Барби. Думаю, вас заинтересует то, что она может рассказать.
— Хорошо.
Джулия выключила телефон.
— Рози, хочешь ненадолго съездить со мной к Куполу?
— Конечно, если это поможет Барби.
— Надеяться можно, но мне кажется, что тут нам самим о себе надо заботиться.
Джулия переключила своё внимание на Тони и Пита.
— Вы сами закончите составлять газеты? Перед тем как идти отсюда, положите пачки газет возле дверей и заприте офис. Хорошенько высыпайтесь, потому что завтра нам всем работать уличными разносчиками. Этот номер придётся распространять классическим образом. Чтобы газета попала в каждый дом в городе. В отдалённые фермы. И в Восточный Честер, конечно. Там много новосёлов, теоретически они должны быть менее податливыми мистическому влиянию Большого Джима.
Пит поднял вверх брови:
— Наш мистер Ренни со своей командой хороший игрок на своём поле, — объяснила Джулия. — На чрезвычайном городском собрании в четверг он вылезет на трибуну и будет стараться завести город, словно карманные часы. Но первая подача принадлежит гостям, — она показала на газеты. — Это наша первая подача. Если эти материалы прочитает достаточно народа, он вынужден будет ответить на много трудных вопросов, прежде чем провозглашать заготовленную речь. Возможно, нам удастся чуточку сбить ему темп.
— А может, и не чуточку, если узнаем, кто бросал камни в «Фуд-Сити», — сказал Пит. — И знаете, что? Я думаю, мы узнаем. Все это было придумано на ходу. Там должны торчать какие-то нескрываемые концы.
— Я лишь надеюсь, что Барби будет ещё жив, когда мы начнём за них тянуть, — сказала Джулия и посмотрела на часы. — Идём, Рози, покатаемся. Горес, хочешь с нами?
Горес хотел.
18
— Можете меня здесь высадить, сэр, — сказала Сэмми. Они остановились возле симпатичной усадьбы в ранчо-стиле. Хотя дом стоял тёмным, лужайка была освещена, потому что местность эта находились рядом с Куполом, где вдоль границы Честер Милловского Харлоу сияли яркие прожектора.
— Хо щё пива на дорогу, мисси Лу?
— Нет, сэр, моя дорога заканчивается здесь.
Правда, это было не совсем так. Она ещё должен вернуться в город. В жёлтом подкупольном сиянии Алден Динсмор выглядел не сорокапяти, а восемьдесятипятилетним. Никогда в жизни она не видела такого печального лица… кроме, разве, собственного в зеркале в госпитальной палате, прежде чем отправиться в это путешествие. Она наклонилась и поцеловала его в щеку. Укололась губами о щетину. Он приложил ладонь к тому месту и хоть слабенько, но улыбнулся.
— Вам надо возвращаться сейчас домой, сэр. Там ваша жена, вы должны её утешать. И ваш второй сын, о котором вам надо заботиться.
— Навер'е, ты права.
— Я точно права.
— А ты сама в порядке?
— Да, сэр, — она вылезла из кабины, а вновь обратилась к нему. — Так вы поедете домой?
— Попробую, — ответил он.
Захлопнув двери пикапа, Сэмми задержалась в начале подъездной аллеи, чтобы посмотреть, как он будет разворачиваться. Алден въехал в канаву, однако там было сухо, и он успешно выбрался. Машина тронулась в сторону шоссе 119, сначала виляя, но вскоре задние огни начали держаться более или менее ровной линии. Снова он едет посередине дороги — по этой блядской белой полосе, сказал бы Фил, — но она надеялась, что с ним всё будет хорошо. Уже полдевятого, полностью стемнело, едва ли кто ему попадётся навстречу, подумала она.
Когда его задние огни, наконец, исчезли вдали, она отправилась к тёмному зданию ранчо. Этот дом едва ли мог конкурировать с хорошими старыми домами на городском холме, но был более красивым, чем любой из тех, в которых ей приходилось жить. Она была здесь однажды с Филом, ещё в те времена, когда он не делал ничего дурного, а только понемногу торговал травкой и для собственных нужд немножечко варил кристаллы в их трейлере. Ещё до того, как он стал проникаться своими странными идеями, касающимися Иисуса и посещать эту говняную церковь, где каждый считает, что все пойдут в ад, кроме них. Именно с религии и начались все неприятности Фила. Это привело его к Коггинсу, а Коггинс или кто-то другой превратил его в Мастера.
Люди, которые жили здесь, не были присаженными на метамфетамин торчками; у торчков не
