очень-очень опасная особа.
— Выжидание сделает его не менее, а более опасным, — заметил Расти.
— Мы, Расти, должны беспокоиться о Джуди и Дженнилл, — напомнила Линда. При этом она грызла себе ногти, чего Расти уже много лет за ней не замечал. — Мы не можем рисковать, не дай Бог, чтобы с ними что-то случилось. Я даже мысли такой не предполагаю и тебе не позволю.
— У меня тоже есть ребёнок, — произнесла Стэйси. — Келвин. Ему лишь пять лет. Мне понадобилась вся моя храбрость, только чтобы выстоять сегодня на стрёме около похоронного салона. Сама мысль о том, чтобы пойти с этим к идиоту Рендольфу… — Ей не было потребности продолжать; все проговаривала бледность её щёк.
— Никто и не просит тебя это делать, — сказала Джеки.
— Сейчас я лишь могу доказать, что против Коггинса было применён тот бейсбольный мяч, — напомнил Расти. — Кто-нибудь мог им воспользоваться. Чёрт побери, им мог воспользоваться хотя бы и его сын.
— Такая новость меня бы не шокировала, — заметила Стэйси. — Джуниор в последнее время стал весьма странным. Его вытурили из Бодойна за драку. Не знаю, известно ли об этом его отцу, но к спортзалу, где это случилось, вызывали полицию, я сама видела телефонограмму. А эти две девушки… если эти преступления связаны с сексом…
— Так и есть, — кивнул Расти. — Очень противно. Не следует тебе знать детали.
— Но Бренда не была подвергнута сексуальному насилию, — напомнила Джеки. — Для меня это доказательство того, что Бренду и Коггинса следует рассматривать отдельно от девушек.
— Возможно, Джуниор убил их, а его отец убил Бренду и Коггинса, — сказал Расти, ожидая того, что кто-нибудь засмеётся. Никто и звука не произнёс. — Но, если это так, то зачем?
Ответом ему стало общее покачивание головами.
— Должен был бы существовать какой-то мотив, — продолжил Расти. — Однако я имею сомнения, чтобы он был сексуальным.
— Вы считаете, таким образом, он хотел что-то спрятать? — высказала догадку Джеки.
— Конечно, именно так я и думаю. И мне кажется, я знаю того, кто может знать, что именно. Но он заперт сейчас в подвале полицейского участка.
— Барбара? — переспросила Джеки. — Откуда Барбаре об этом знать?
— Потому что у него был разговор с Брендой. Они откровенно поговорили у неё в саду на следующий день после того, как установился Купол.
— А вы, каким таким непостижимым чином об этом узнали? — спросила Стэйси.
— Потому что Буффалино живут по соседству, а окно спальни Джины Буффалино смотрит прямо на задний двор Перкинсов. Именно там она их и видела и попутно об этом вспомнила. — Он заметил, каким взглядом на него смотрит Линда, и пожал плечами. — Что здесь сказать? Это маленький город, тебе нужно понимать…
— Надеюсь, ты сказал ей, чтобы она держала рот на замке, — произнесла Линда.
— Нет, потому что когда она мне об этом проговорилась, я не имел никаких причин подозревать Большого Джима в убийстве Бренды. Или что он разбил голову Лестеру Коггинсу сувенирным бейсбольным мячиком. Тогда я даже не знал, что они мертвы.
— Нам так и не известно, знает ли хоть что-то Барби, — сказала Стэйси. — То есть, кроме того, как делать офигительный омлет с грибами и сыром.
— Кто-то должен его спросить, — сказала Джеки. — Я выдвигаю свою кандидатуру.
— Даже если он действительно что-то знает, какая с этого польза? — спросила Линда. — У нас здесь уже установился, чуть ли не диктаторский, режим. Я это лишь сейчас это начинаю понимать. Думаю, от этого я теперь и торможу.
— От этого не тупеешь, а становишься доверчивым, — возразила Джеки. — И в нормальное время доверчивость — хорошая вещь. А что касается полковника Барбары, мы не узнаем, какого добра нам от него можно ждать, пока сами не спросим. — Она помолчала. — Да и не в этом дело, понимаете. Он не виновен. Вот в чём вещь.
— А если они его убьют? — рубанул Расти. — Застрелят во время попытки к бегству?
— Я почти полностью уверена, что этого не произойдёт, — возразила Джеки.
— Большой Джим желает провести показательный суд. Так болтают в участке, — кивнула Стэйси. — Они хотят сначала убедить людей, якобы Барбара сплёл, словно паук, широкую сеть заговора. А уже потом его казнить. Однако даже при самой большой скорости им на это нужны дни и дни. Недели, если нам посчастливится.
— Нам не посчастливится, — произнесла Линда. — Отнюдь, если Ренни захочет действовать быстро.
— Может, ты и права, но Ренни сначала должен пройти через назначенное на четверг чрезвычайное городское собрание. А ещё он захочет допросить Барбару. Если Расти знает, что Барбара был с Брендой, значит, и Ренни об этом знает.
— Конечно, знает, — заметила как-то лихорадочно Стэйси. — Бренда и Барбара были вместе, когда тот показывал Джиму письмо Президента.
Почти на минуту воцарилось молчание, пока они об этом размышляли.
— Если Ренни что-то скрывает, — словно сама к себе произнесла Линда, — ему потребуется время, чтобы этого лишиться.
Джеки рассмеялась. Посреди напряжения, которое повисло в гостиной, этот её смех прозвучал, как взрыв.
— Удачи ему. Что бы там не было, а у него не получится закинуть Это в кузов грузовика и вывезти куда-нибудь из города.
— Что-то связанное с пропаном? — спросила Линда.
— Возможно, — кивнул Расти. — Джеки, вы, кажется, служили в вооружённых силах?
— В армии. Два срока. Военная полиция. Ни в каких боевых операциях участия не брала, хотя раненных видела достаточно, особенно во время второго срока. Вюрцбург, Германия, Первая пехотная дивизия. Знаете, Большая красная единица[339]? Большей частью я подавляла потасовки в барах или находилась в карауле при госпитале. Я знаю ребят этого типа и много отдала бы за то, чтобы вытянуть Барбару из камеры и перетянуть на нашу сторону. Президент нехотя наделил его полномочиями. То ли старался. — Она какую-то минутку помолчала. — Должен быть способ силой освободить его оттуда. Это следует обдумать.
Две других женщины — офицеры полиции, но одновременно и матери — ничего на это не сказали, но Линда вновь грызла ногти, а Стэйси теребила себя за волосы.
— Я понимаю, — произнесла Джеки.
Линда мотнула головой.
— Пока у тебя не будет собственных детей, которые утром спят наверху, пока ты готовишь им завтрак, которые полностью зависят от тебя, ничего ты не поймёшь.
— Возможно, и так, — согласилась Джеки. — Но спроси сама себя: если мы отрезаны от внешнего мира, а так и есть, если нами руководит шизанутый убийца, метатель мячей, а похоже на то, что он им и является, можем ли мы ожидать какого-то улучшения, если просто будем сидеть, сложа руки?
— Если вы его оттуда освободите, — встрял Расти, — что вы с ним будете делать? Вы же не можете применить к нему Программу защиты свидетелей.
— Не знаю, — вздохнула Джеки. — Знаю лишь, что Президент приказал ему взять власть, а Большой Мудак Джим Ренни повесил на него убийства и он, таким образом, не смог выполнить приказ.
— Не надо ничего делать прямо сейчас, — сказал Расти. — Даже стараться с ним поболтать. Здесь, в этой игре, на кону стоит кое-что другое, и оно может изменить напрочь все.
Он рассказал им о счётчике Гейгера — как тот попал к нему, кому он его передал и что, по словам Джо Макклечи, тот с его помощью нашёл.
— Ну, не знаю, — с сомнением произнесла Стэйси. — Слишком хорошо это выглядит, чтобы быть правдой. Мальчику Макклечи… сколько? Четырнадцать?
— Думаю, тринадцать. Но он смышлёный мальчик, и если говорит, что они зафиксировали резкое
