— Фу, напугал… ну гондон! — набросился Маклауд на Ториновского брата. — Второй глаз тоже искусственный? А ну, вынь, покажи!
Побросав одежду и обувь Ториновского «родственничка» в костер, мы нагрузили на него раздувшийся от нажитой добычи рюкзак Маклауда, похватали свои вещи и отправились в обратный путь. Мы собирались ехать домой, но по дороге нас поджидало еще одно забавное приключение.
На очередном повороте грунтовой дороги мы повстречали Леву-Хоббита — жирную чернявую тварь, нагруженную тяжеленным рюкзаком. Он прошел мимо нас с самым постным выражением лица, лишь искоса глянув на брата Оукеншильда, перемазанного сажей и облаченного в юбку из папоротника и еловых лап. Лева-Хоббит известен в Питере своей жадностью и нежеланием делиться едой, так что нам показалось хорошей идей проверить эти расхожие слухи.
— Привет, Лева! — крикнул Маклауд. — Есть у тебя хлеб?
— Нету, — буркнул Лева, но как-то неискренне, так, что всем сразу стало ясно — Лева врет.
— Ну, Лева, — ласково попросил я, — не откажи! А то у нас консервов полный рюкзак — и ни куска хлеба. Так как?
— Нету у меня ничего! — категорически заявил Лева и тут же добавил: — Пропустите, я опаздываю на фестиваль!
— Не спеши ты так, Лева, — начал было я, но меня перебил Строри:
— Петрович, Маклауд — нам некогда! Из-за этого жирного мудака мы опоздаем на электричку! Живо пошли!
Мы развернулись и пошли было дальше, но Лева-Хоббит рассудил иначе — не забыл Строриных слов про жирного мудака.
— Сами вы мудаки, — донеся до нас его голос. — В лесу надо иметь собственный хлеб! Обернувшись, мы заметили Леву-Хоббита — он улепетывал по дороге со всех ног, просунув пухлые ручки под лямки неподъемного рюкзака. Переглянувшись с Маклаудом, мы сбросили на дорогу собственные вещи и бросились в погоню за Левой.
То, что случилось с Левой, я склонен называть «спонтанный спецманевр». Я бежал первым, а когда догнал Леву — тут же набросил ему сбоку на шею капроновую петлю. Я не стал дергать за веревку, пытаясь остановить Левин разгон, а поступил с точностью до наоборот. Обогнав Леву, я изо всех сил принялся тянуть за концы веревки, придавая его бегу дополнительное ускорение. В этот момент Маклауд, настигнув Леву сзади, в прыжке ударил ногою ему в рюкзак, от чего Леву с еще большей скоростью бросило вперед. Тогда я резко остановился, изо всех сил натягивая удавку — приседая и упираясь ногами. Из-за этого Леву понесло вокруг меня по широкой дуге, которая закончилась, когда Лева на полной скорости врезался башкой в придорожную ель. Удар был столь страшен, что удавку вырвало у меня из рук, а Леву отбросило от дерева на пару метров назад. Вынув у Левы из рюкзака буханку хлеба, мы отправились догонять своих — счастливые сделанным и премного довольные собой.
Возле поворота на садоводство мы отправили брата Торина в лес, накрепко наказав ему ни в коем случае не показываться на станции. По слухам, некоторое время он скрывался в лесу, пока не был обнаружен грибниками: голый человек в юбке из папоротника, прячущийся под корягой. Нас весьма обрадовали эти слухи. Но они — ничто по сравнению с тем, что мы услышали всего через несколько дней по возвращении в город. У этих слухов есть своя, собственная предыстория.
Один из тех господ, что были захвачены нами для ночного Круга Игр, оказался не робкого десятка. Он прямо спросил у нас: с какой стати и почему мы над ним издеваемся? Это оказался близкий друг Торина Оукеншильда, запомнившийся нам под именем Мученик. На его вопросы мы ответили вот как:
— Торин собрал с нас по восемьдесят рублей, — с самым серьезным видом заявил Мученику Кузьмич. — Кроме того, мы сдали ему продовольственные взносы — так что теперь остались совсем без еды.
— А теперь Торин съебал, — поддержал эту провокацию Строри. — Видишь ведь сам, его нигде нету! Против тебя лично мы ничего не имеем, просто мстим таким образом Торину за кидок. Потерпи, и все образуется!
Какое-то время Ториновский друг терпел, но когда приехал в город, терпение у него истощилось. Прямо с вокзала он поехал к Торину домой и принялся колотить в дверь. А когда Оукеншильд ему отпер — друг с порога заехал Торину по еблу. Так Оукеншильда настиг посланный из леса пиздюль — полной моральной победой завершая историю нашей борьбы против школы ниндзя Торина Оукеншильда.
День отморозка
«Смерти нет, Микки, потому что мы — ангелы!»
Истинно сказано: ищите и обрящете, трудитесь — и воздастся по вашим трудам! Военная кампания против Торина Оукеншильда нашла горячий отклик в человеческих сердцах, а по осени в газете «Метро» даже появилась публикация, освещающая этот занятный случай.
Автор этой статьи, подписавшийся псевдонимом Артанис Моргенштерн, выпустил этот материал в свет под шапкой «Грибные Эльфы или свежий воздух». Избранные части этого материала я вам сейчас процитирую. Возможно, что за прошедшие годы я немного подзабыл основной текст, но вся суть останется прежней:
«Августовская ночь. На поляне у костра сидят несколько ребят. Неожиданно из леса начинают лететь пули — пока пневматические…»
С этого слезливого пассажа начинается статья, а затем автор как бы разворачивает перед читателями проблему, не стесняясь при этом очевидной дезинформации:
«Среди Питерских ролевиков существует группа „Грибные Эльфы“. Они объявили себя викингами и ездят на игры, обпившись отвара из мухоморов…»
Автор заканчивает свое выступление своеобразной моралью:
«Как получилось, что восемь Грибных сумели до такой степени запугать больше тысячи ролевиков?»
На предложенный читателю вопрос сам Артанис не дает никакого ответа, тщательно избегая любых объяснений. Поэтому остается загадкой: откуда взялись в Питере (на дворе осень 1997 г.) больше тысячи ролевиков, и сколько из них явились к Артанису на референдум — заявить про степень запуганности? В своей публикации Артанис обращается с фактами весьма умело — передергивая, словно опытный онанист. Ссыкливый Торин и его воины-ниндзя превращаются под ударами пера Моргенштерна в «больше, чем тысячу ролевиков», а имевшие место события намеренно раздуваются.
Не знаю, на какую реакцию рассчитывал сам автор, но наши товарищи оказались этой публикацией премного довольны. Неудивительно — ведь про нас еще ни разу не писали в газетах! За свой труд Артанис Моргенштерн удостоился специального места в наших списках, и при личной встрече мы рассчитывали его как следует вознаградить. Очень жаль, но до сих пор нам не представилось подходящего случая.
Это был не единственный ответ: по слухам, брат Торина Оукеншильда после своего посещения
