— В душе не ебу, — отозвался я. — Пошли, посмотрим. Мы двинулись на голос. Кипа кустов чернела впереди, а из нее, как из патефона, неслось:
— Пипл! Хелп! Народы, ролевики, на помощь!
Что-то в этом деле показалось мне странным. Не я один заподозрил неладное — шедший впереди Маклауд неожиданно остановился и молча показал на подозрительные силуэты, вплетающиеся в очертания придорожных кустов. Больше всего они походили на группу людей, застывших с занесенными над головой длинными кольями. А из кустов продолжало доноситься:
— Хелп, хелп! Народы, пиплы, на помощь!
— Кто это? — во весь голос рявкнул Строри. — Хуй ли тут делается? В кустах умолкли, а потом из темноты донесся голос Гаврилы-болгарина:
— Строри?
— Ну, — ответил Костян, и ситуация разрешилась.
Выяснилось, что Святая Болгария проводит в этом регионе спецоперацию. Имитируя голос попавшего в беду ролевика, болгаре подманивали путников поближе и дуплили их кольями. После этого они намеревались заложить по игровому полигону широкий круг, разнося стоянки и расшвыривая по сторонам костры. Это, объяснил Гаврила, послужит гарантией соблюдения общечеловеческих прав — раз все сегодня бунтуют, так не грех будет разгуляться и нам. Болгаре предложили встретиться еще раз попозже — у дальней крепости, где встали лагерем какие-то иногородние ролевики.
Мы хотели было продолжить свой путь, но Гаврила нас задержал. Выспросив о нашем намерении и понимая важность стоящей перед нами задачи, Гаврила выделил нам сопровождающего. Для участия в поимке Красной Шапки он направил нам в помощь болгарина по имени Гор. К палатке Шапки мы подошли в полной тишине. Обступив её кругом, мы приготовили ловчую снасть — перекинули через сук стоящего рядом дерева веревку с петлей. По замыслу, мы должны были обманом выманить Шапку из его логова и зацепить поперек тулова скользящей петлей. Для этого двое, уцепившись за конец веревки, встали чуть поодаль и приготовились тянуть. Я и Строри встали рядом с газовыми баллонами наготове, а Маклауд замер перед входом в палатку с веревкой. В обращении с удавкой он всегда был наиболее опытным.
— Ша-апка! — подал голос Строри. — К тебе посыльный из штаба.
— Что? — услышали мы Шапкин голос, в котором сквозили, правда, нотки недоверия. — Кто там?
— Твой пиздец! — отозвался Маклауд, и тогда Шапка сразу же все понял.
— А-а-а! — заверещал он. — На помощь, на помо-ощь!
Операция оказалась под угрозой, необходимо было срочно Шапку заткнуть. Тогда мы со Строри переглянулись и пустили в дело верное средство — слезоточивый газ. Струи «Перцового шока» с шипением втянулись внутрь, и Шапка неожиданно оборвал свои вопли. Ему словно перехватили горло петлей — он захрипел, а потом принялся судорожно кашлять. Из палатки к этому времени уже вовсю травил газ — сначала зачесались глаза, а потом появилось такое ощущение в носу, будто готовишься вот-вот чихнуть. У меня самого к горлу начал подступать кашель, но тут вход в палатку распахнулся и оттуда вылетел Шапка.
Двигался он так быстро, что мы даже не успели толком среагировать, но двигался вслепую. Он попал прямо в мастерски расставленную петлю, а рывок его тяжелого тела передался по веревке и сотряс дерево от макушки и до самых корней.
— Тяни! — заорал Маклауд.
Множество рук вцепись в веревку и потянули, и тогда Шапка оторвался от земли и взлетел, будто бы действительно на время превратившись в птицу. Мы закрепили веревку и с полминуты отдыхали поодаль, ожидая, пока рассеется вырвавшийся на волю из заточения газ. Все это время Шапка бесновался на дереве, но об этом мы догадывались разве что по характерному звуку. Было очень темно, и уже в трех метрах Шапкин конвульсионирующий силуэт терялся на фоне раскинувшихся сумрачных крон. Отдохнув немного, мы включили фонари, так как захотели Шапку как следует рассмотреть.
— Ебаный в рот! — поразился Строри, когда луч электрического света выхватил висящего Красного Шапку из темноты.
Петля не попала Шапке на плечи — она затянулась у него на шее, и теперь он висел, бешено перебирая ногами и изо всех сил выпучив глаза. Лицо у него почернело, он судорожно елозил по веревке руками — но тонкий репшнур резал пальцы, и Шапка постоянно соскальзывал. Впрочем, видно было, что силы у Шапки уже на исходе.
— Опускай! — крикнул Строри, но веревку заело.
Шнурок перекрутился и намертво встал в развилке, похоже было, что Шапка утомил не одних нас. Даже когда второй конец веревки ослабили и полностью отпустили, Шапка остался висеть. Срезать его не представлялось возможным, так как висел он высоко, а поддерживать Шапку под ноги желающих не нашлось. Жизнь Красной Шапке спас болгарин Гор, который догадался подпрыгнуть, уцепиться за Красную Шапку и полезть по нему вверх. От добавочного веса Красная Шапка принялся бешено колотиться в петле, и в первый раз Гор сорвался и обрушился вниз. Но на второй раз он сумел подняться по Шапке до груди и дотянуться до горла. Выхватив из-за пояса нож, он попробовал перерезать веревку у Шапки над головой, но не смог дотянуться. Тогда он приставил нож к Шапкиному горлу и вмиг перерезал охватившую его шею веревочную петлю. При этом он немного «перерезал» и самого Шапку, который обрушился с дерева вместе с Гором — полузадушенный и окровавленный с ног и до головы. Вообще-то, с этого места мы планировали начать мирные переговоры, но из-за известного стечения обстоятельств противоположная сторона оказалась к ним совершенно не готова.
— Что поделаешь? — посетовал Крейзи. — В другой раз.
— Пошли отсюда, — напомнил о себе Гор. — У нас еще дела возле крепости.
С болгарским войском мы встретились прямо перед воротами. Донжон из сухих бревен и жердей заранее облили специально принесенным бензином, наплескали как следует и на бревенчатую стену. И только после этого стали стучать в ворота и будить сонных часовых.
— Уходите, — надменно приказал нам со стены какой-то сухощавый молодчик в белом панцире. — Ворота защищены заклинанием «синий огонь», вам их ни за что… Вы чего смеетесь?
— Прыгай с башни, — предложил ему Костян. — А то как бы не прижгло тебя самого этим заклинанием. С этими словами он вынул изо рта окурок сигареты и бросил его на землю возле ворот.
— Гори все синим пламенем! — добавил при этом он.
Огонь мгновенно охватил деревянный донжон. Нам пришлось ждать, пока прогорят ворота, и у нас появится возможность ворваться в крепость. На таком подходе настоял Гаврила, категорически заявивший:
— Обойти башню и перелезть через «конверты»[121] будет нечестно, это ни хуя не по правилам. Будем ждать, пока ворота прогорят!
Но мы не стали ждать, пока ворота прогорят совсем. Выбив бревном одну из пылающих створок, мы ворвались в город — навстречу разгневанной и возмущенной толпе иногородних ролевиков. По моему скромному мнению, они хуево представили в этой поездке свой родной город. Совсем не так следует себя вести, когда толпа каких-то подонков жжет твою крепость и громит принадлежащий тебе военно-полевой лагерь. Я очень надеюсь, что по возвращению домой этих карликов духа дополнительно отпиздили за проявленную трусость их собственные иногородние боевые товарищи.
Возвращаясь с пожарища, мы шли через обширную пустошь, обильно заросшую молодым вереском. За спиной у нас догорало багровое зарево, столб подсвеченного пламенем дыма поднимался над лесом и сливался с заполонившей все небо чернильной темнотой. Ночь выдалась облачной. Я шел вдвоем со Строри, когда спереди нас кто-то окликнул — прямо из средоточия покрывавшей пустошь тяжелой мглы.
— Стой, кто идет? — голос у вопрошающего был очень настороженный.
— Да это же я, Дэф! — очень похоже ответил Строри. — Узнал? Смекнув, что дело неладно, мы спокойно прошли мимо часового и неторопливо двинулись вперед. На обширной поляне, неподалеку от жилища Красной Шапки, перед нами предстало удивительное и забавное зрелище. Известный в Питере мастер-сочинитель ролевых песен Гакхан взялся за непривычное для себя дело. Для этих целей он вывел на
