Сейчас поезжай в больницу, пусть дают сопровождающего врача, – и вези братика в Москву. Сама слышала, – снова взглянул он на мертвого Фанфарина, – сделали здесь кое-кого. Арсен их положил. Здесь какие-то самозванцы объявились, якобы воры в законе. Горбуна, говорят, они приговорили. Его на свалке нашли. – Екатерина облегченно вздохнула. – В общем, Арсен решил покончить с этой сволотой. Тульские блатные и сами бы их сделали, но Арсен решил не тянуть время. Правда, Губа наверняка положит парнишек, которых ему тульские для поддержки штанов дали. Он им пообещал бабки хорошие. За похороны, может, и заплатит. – Комод засмеялся.
– Думаешь, нам с Кешкой сейчас опасно в Туле? – немного помолчав, спросила Екатерина.
– Тут и думать нечего, – отрезал Комод.
– За лжеворов еще ничего. А вот за тех, кого Губа положит, обязательно канитель начнется. А что ты в Туле и твой брат здесь в больнице, знают все. Так что с вас и начать могут. В таких делах западло не бывает.
– Значит, и Розову могут? – подумав, взглянула на него она. – Ведь Танька – любовница Арсентия. Об этом, наверное, тоже…
– Может, да, – неуверенно проговорил Комод. – Может, и нет. С ума сойти, – взглянул он на тело Руслана. – Фанфан в блатные полез и опоздал к раздаче титулов. Хорошо еще, сюда приперся. Но откуда узнал, что я здесь?
– Это я сказала, – призналась Екатерина. – Если со мной что-то произойдет, скажешь Комоду. И адрес дала.
– Ладно, – недовольно бросил он, – что ни делается, все к лучшему.
Езжай в больницу, забирай Кешку. Тебе надо до вечера убраться. Завтра здесь такое начнется… – усмехнулся он. – Теперь гостей из Тулы в Москве ждать надо.
– Так при чем здесь Арсен, – спросила Екатерина, – если тульских парней, ты сам сказал, Губа убьет?
– Губу прислал Арсен. Тот сначала ехать не хотел, но узнал, что кто-то еще из московских едет, – согласился. А он свидетелей оставлять не любит. Даже таких, кто с ним работает.
– Вот это бойня, – покачал головой майор милиции.
– Да, – согласился невысокий мужчина в Штатском. – И собрали ведь всех самозванцев. Как удалось? – Он пожал плечами.
– Информация о том, – сказал стоявший рядом подполковник, – что эти девять соберутся, была. Места не знали, а то бы…
– И хорошо, что не знали, – буркнул штатский. – Взяли бы мы их, и что?
– усмехнулся он. – Отсидели бы они у нас по месячишку или того меньше – и все.
Да и брать их за что было? Ведь ни у одного даже пистолета с собой нет. А так… – Он хмуро улыбнулся. – Отблатовали они свое. Знаете, самозванцы хуже действительных воров в законе. У тех хоть какие-то правила есть. А эти… – Он махнул рукой в сторону дымящихся развалин. – Ни стыда ни совести, ни отца ни матери, ни родины ни флага. Если бы они меж собой договорились, в городе, как в Чикаго в конце двадцатых, началась бы война. Так что…
– Перестаньте, товарищ полковник, – улыбаясь, попросил майор. – А то узнают о ваших словах – и перестанут меж собой разборки наводить.
– А я вот не понимаю эти бандитские разборки, – сказал подполковник. – Ну ладно там за предательство или месть. А то ведь делят между собой рынок и несколько ларьков. Вы лучше делите деньги между собой. На кой вам, мертвым, миллионы нужны?
– Хорошо, что они понимают это по-своему, – усмехнулся полковник. – А то бы объединились – и представляешь, что было бы? Нас бы, наверное, прямо на улицах стрелять начали. А так – грызутся меж собой, нам легче. Но вот кто это организовал? – задумчиво проговорил он. – Интересно. Ведь и исполнителей положили. Сначала двое с улицы стреляли из винтовок. Их там и убили. Они огнем не затронуты. А тех, кто их расстрелял, положили в гараже. Женщину застрелили одиночным. И кто она, установить невозможно. Впрочем, как и остальных. Но почему этих двоих с винтовками под деревьями оставили? – посмотрел он на подполковника. – Вроде как хотели, чтоб мы их опознали. Судя по наколкам, один из них судим. Интересно, кто же этот умник и чего он хочет?
– Что?! – закричал кряжистый мужчина средних лет. – Как не вернулись?!
– Да так, – пережевывая жвачку, ответил парень с наколками на пальцах.
– Должны были – и нет. Сорока тоже не прикатила. А она…
– Пошли туда кого-нибудь, – приказал кряжистый. – Пусть не возвращаются, пока про Щебня не узнают!
– А если их того?.. – позевывая, предположил морщинистый худой старик с татуировкой, изображающей трех богатырей, на впалой груди.
– Сначала узнать треба! – рявкнул кряжистый. – Потом за упокой петь!
– А ты чего, в попы, что ли, обратился? – усмехнулся старик. – Может, и отпеть сможешь? А, Дуб?
– Хорош тебе. Корявый, – недовольно взглянул на него Дуб. – Щебень все-таки братан мой. И я…
– Молодежь не та пошла, – зевнул Корявый. – Им бы все пошмалять. Сейчас пацаны по мокрому делу – как в комсомол раньше шли, с плясками. Вот какого черта Щебень в эту хреновину полез? Ему чего, больше всех эти козлы насолили? А мы тоже, как пацаны, начали искать, кто этих козлов замочит. Надо было самим их на ножи обуть – и все дела, и каша манна. А то в златоглавую на кой-то хрен покатили. Раньше чуть что – на сходку и пику в бочину. А сейчас…
– Раньше за тысячу баксов вором в законе стать было нельзя, – резко проговорил Дуб. – Сейчас же полно таких. А мы, кто зоны и крытые прошли, сиди и не рыпайся, а то заплатят пару тысяч зеленых и расшмаляют, как по приговору. Но если Щебень там остался, я с москвичей шкуру спущу.
