– Звукоизоляция шведская. – Сунув револьвер за пояс, Докер с помощью Франко поднялся на ноги.
– Все равно уходить надо, – повторил Франко. – Около дома этих, – он мотнул головой на застонавшего парня, – наверняка машина ждет.
– Дай-ка! – Докер вырвал у Франко пистолет с глушителем. Наставил на лоб парня, нажал на курок.
– Зачем? – с опозданием схватил его за руку Франко. – Надо было узнать, от кого они.
– Точно, – с досадой согласился Докер. – Увидел козла – и что-то в голове щелкнуло. Он же, сука, чуть не убил меня. Ты-то как?
– Вроде ничего, – посмотрел на распоротую пулей штанину Франко. – Чуть саднит. Кровь, правда. Но ничего, лейкопластырем залеплю – и нормально. – Взглянул на побледневшего Докера, покачал головой. – Тебе перевязка нужна.
Сейчас. – Подойдя к бельевому шкафу, достал простыню и оторвал длинную полосу.
– Сам, – промычал Докер. – Ты на второго глянь. В спальне. – Он кивнул на пробитую пулями дверь.
Франко отдал ему оторванную полоску, направил пистолет на дверь и шагнул. Остановившись, нервно оглянулся, снова облизнул губы, толкнул дверь ногой и вошел. У порога лежал молодой мужчина в спортивном костюме. На груди были две окровавленные точки. Франко осторожно подошел и ногой сильно пнул его в бок.
Докер поверх рубашки замотал полоской материи раненое плечо, засунул свободный конец под повязку. Шумно выдохнул, немного посидел неподвижно.
Осторожно встал.
Вернулся Франко.
– Готов, – увидев вопросительный взгляд Докера, кивнул он. – Ты ему две пули влепил.
– Уходить надо, – простонал Докер. Франко начал быстро собирать документы. – Ну вот, – напомнил Докер, – а говорил…
– Этих двоих куда? – перебил его Франко.
– Пусть валяются, суки, – зло бросил Докер. – Понятное дело, – криво улыбнулся Франко. – Теперь сюда не вернешься. Их дня через три-четыре, как завоняют, найдут. Хорошо, не мы квартиру снимали. Так что бери все необходимое.
Тряпки оставь.
– Понятно, – согласился Докер. – Куда двинем-то?
– Есть один человек, – сказал Франко.
– Все вышло как хотели, – кивнул Губа. – Только этот испанский диктатор, – криво улыбнулся он, – свинтил. Ушел от туляков. Это даже хорошо, с одной стороны. Сумел всыпать одному – и ушел. Шустрый мужик.
– Значит, тульские будут зуб точить на Франко, – бросил Арсентий. – Ты же не хотел ехать. Видать, у тебя какой-то счет к Франко имеется.
– Те, к кому у меня счет, – спокойно ответил тот, – долго не живут.
Только один живет гораздо дольше, чем положено. Вот он…
– Представляю, что с ним будет, – захохотал Арсентий. – Ведь ты убьешь его сам и не сразу.
– Сам, – кивнул Губа. – А вот как – мы об этом уже говорили. Но повторю: убью я его без мучений. Мне впервые захотелось поговорить с человеком, который должен умереть от моей руки. Не знаю, как тебе это объяснить, – усмехнулся он, – но…
– Что решил делать с Франко? – прервал его Астахов.
– С ним пока не решил ничего. Хотя бы потому, чтобы не лишать тульских перспективы вкусить блаженство мести. В этом случае выигрывают все: тульские – потому что отомстят, Франко – потому что умрет быстро, я бы убивал его медленно, и я – потому что Франко будет мертв.
– Ничего не понял, – помотал головой Арсентий.
– Тебе это и не нужно, – спокойно заметил Губа.
– Ты прав, – согласился Арсентий.
– Может, ты мне ответишь, – подумав, обратился к нему Губа, – зачем тебе понадобилась эта бойня в Туле?
– Эдик, – сказал Арсентий, – никогда не спрашивай меня ни о чем.
– Да я, впрочем, этого не делал.
– Я сам удивился, – кивнул Арсентий.
– Давай на этом остановимся, – недовольно проворчал Губа, вздохнув. – Последний раз меня по имени назвала моя невеста. Это было так давно, – усмехнулся он.
Арсентий, нахмурившись, резко встал.
– Ты, – процедил он, – много о себе возомнил. Губа, дотронувшись указательным пальцем до раздвоенной шрамом верхней губы, прикрыл глаза. Астахов подошел к бару и достал бутылку кока-колы. Отвинтив крышку, не отрываясь выпил.
– Еще раз сгрубишь, – по-прежнему стоя спиной к Губе, негромко проговорил он, – умрешь. А теперь
