– Они прямо со страху уже в штаны наложили, – усмехнулся Корявый. – Чуть вякнешь – и в натуре расшмаляют прямо возле хаты. Сам петлю на шею наденешь. У них школы есть, где киллеров готовят, а мне сейчас «дурочку» дай – так я сразу и разобраться не смогу, куда и на что нажимать. Времена пошли: вор в законе с «дурой» ходит. Чуть что – и шмаляет.
– Где же Сорока? – спросил Дуб. – Ведь она в столицу каталась насчет мокрушников добазариваться.
– За Кешкой поедем? – повернулся к сидевшей на заднем сиденье Екатерине водитель.
– Я разговаривала с врачами, – ответила она, – нельзя ему ехать.
Постельный режим. Врач строго-настрого приказал не тревожить его. Так что поехали. – Она зевнула.
Парень тронул машину.
– Зачем остался Комод, – спросила Екатерина, – не знаешь?
– У него свои дела, – неопределенно отозвался он. – К нему с вопросами лучше не лезть. Он ведь у Арсена в доверии.
– 'Как меня встретит муженек?' – вздохнула Екатерина. Дотронувшись до оцарапанной щеки, вспомнила окровавленную голову Мадлен, вздохнула и закрыла глаза.
– Говорят, врагов убивать легко, – прошептала она. – Меня, наверное, до самой смерти будет окровавленная Ритка преследовать.
– Опять ты, – недовольно взглянул на вошедшего в дом Комода плешивый мужчина.
– Ты не порыкивай, – спокойно сказал тот. – Тебе за эти визиты бабки клевые платят. Вот что, – перешел он к делу. – Узнай все подробно про бойню под Плехановым. И реакцию местных блатных на то, что там и ихних парней постреляли.
И разумеется, про бабу, которая с водилой была.
– Это-то зачем? – недоуменно спросил плешивый.
– Тебя это волновать не должно, – резко бросил Петр. – Делай что говорят, понял?
– Слышь, – вздохнул плешивый, – может, Арсен…
– Это ты ему и базарь, – перебил его Комод.
– Так чего же вы Ракова не убираете? – неожиданно вспылил плешивый. – Я же говорил! Он копает под меня. И еще московскому сыскарю, он на пенсии, все передает.
– Откуда ты знаешь? – спросил Комод.
– Мне мой брат двоюродный говорил. Они вроде как друзья с Раковым.
– Тормози, – удивился Комод. – Раков под тебя копает, а с твоим двоюродным братом в хороших?
– Они со школы дружат. К тому же Сашка, братан двоюродный, ко мне хреново относится. Я ему просто плачу иногда, вот он мне…
– Ох и сучара твой кузен, – сказал Петр. – И нашим, и вашим, падлюка, – презрительно добавил он, усмехнувшись. Вы, мусора, спите там, где мягче. Многие из вас и в мусор-скую топают потому, что форма, власть и бабки хапнуть можно. – Плешивый смотрел на него. В его глазах было недовольство, но он молчал. – Короче, делай что сказал, – бросил Комод. – За Ракова уши не ломай, – подмигнул он плешивому, – Пятый. Чего тебя так назвали? – с интересом спросил он.
– А тебе что за дело? – огрызнулся плешивый.
– Вообще-то да, – не обиделся Петр и быстро, не прощаясь, вышел.
– Татьяна, – войдя в палату, тихо сказал невысокий человек в зеленом операционном костюме, – мой вам совет: никому о случившемся не говорите ни полслова, Арсену тем более. Ясно?
Испуганно посмотрев на него, она кивнула.
– Вы кто? – тихо спросила она.
– Друг, – коротко отозвался он.
– Чей? – так же тихо спросила Таня.
– Ваш и Арсена.
– Тогда почему я не должна ничего говорить Арсену? Ведь меня пытался убить…
– Татьяна, пока вы находитесь в больнице, поверьте, в ваших интересах молчать. Потом, когда выпишетесь, разумеется, обо всем расскажете Арсену. Здесь кое-что произошло. Больше я сказать не могу. До свидания. – Кивнул, повернулся к двери.
– Вы анестезиолог, – узнала его она.
– Я друг Арсентия, – немного нервно проговорил он и быстро вышел.
– Странный друг, – недоуменно посмотрела ему вслед Розова.
23
– Что случилось? – отступив назад, удивленно спросил Докер.
Стремительно обойдя его, Франко плюхнулся в большое кресло и, выудив из бокового кармана куртки платок, вытер вспотевший лоб.
– Что произошло? – подошел к нему Докер.
