– Я приказал нашим людям найти их. И чтобы Литкову и Буланова доставили ко мне живыми. С Резковой пусть делают что хотят. Ребята на нее очень злы. Я собрал всех. Вместо выходных они сейчас занимаются поисками.
– За те деньги, – не преминула высказаться Раиса, – какие они получают, они вообще отдыхать должны не больше двух часов в неделю.
– Мама, – Валентина старалась говорить спокойно, – нам нельзя сейчас в деревню. Потому что твой адрес…
– Господи! – всхлипнула мать. – В милицию нельзя, домой тоже нельзя. Да что же это делается? – в голос заплакала она.
– Мама, пойми, у них деньги, а значит, и…
– Тогда я к прокурору пойду, – всхлипнула мать, – Ведь, чай, там не все еще купленные. Сама говорила, что следователь какой-то…
– Я ему звонила, но приехали преступники. Ты понимаешь? Следователь опоздал. Здесь, возле дома, Жорку ранили. Хорошо еще, на выстрелы милиция приехала, а то бы…
– Это ж надо, – всхлипнула мать, – под старость такое. Того и гляди убьют. Вон в газетах писано, – шмыгнув носом, она достала носовой платок и начала вытирать глаза, – что ни день, то убьют кого-нибудь. То банкира какого, то бандита. Чего же им от нас-то надобно?
– Успокойся, мама, – вздохнула Валентина. – Мы что-нибудь придумаем. – И поняла, что этого говорить ей не следовало.
– Так почему мы должны что-то придумывать? – громче заплакала мать. – Али мы не в государстве живем? Голосовали за Ельцина, пущай он нам защиту дает.
Вон сколько милиции разной, даже какая-то полиция налоговая есть. За что же они деньги получают?
– Успокойтесь, – подошла к ней Лена, – все будет хорошо, не волнуйтесь.
Вот, – она подала женщине таблетку, – выпейте. Вам нельзя волноваться. – Она с осуждением взглянула на растерянную Валентину. Мать машинально взяла таблетку, Лена осторожно приподняла ее голову и поднесла к губам стакан с водой. Запив таблетку, мать посмотрела на Валентину. По ее щекам по- прежнему катились слезы.
– Дочка, – всхлипнула она, – что же нам делать? Я-то уже свое отжила.
Но ты молода. И…
– Мама. – Валентина тоже заплакала. – Не говори так. Все будет хорошо.
Мы… – Не зная, что говорить, замолчала.
– Ты мне с детства врать не умела. – Мать погладила ее по волосам. – Доченька моя милая, отправь меня в больницу. Вызови «скорую». Сердце что-то жмет. – Вздохнув, положила руку на грудь. Лена, бросив на Валю успокаивающий взгляд, стала считать пульс. Нахмурившись, ушла в другую комнату. Почти сразу вернулась и, накапав в стакан с водой каких-то капель, мягко попросила старую женщину:
– Выпейте. Вам легче станет.
– Полтора дня я там отсидел, – раздраженно говорил рослый молодой мужчина. Пошевелив налитыми силой плечами, вздохнул. – Ты-то как?
– Я же просил тебя, Лешка, – тихо сказал Себостья-нов, – по возможности…
– Да успокойся ты. – Алексей заботливо поправил под головой Василия подушку. – Все там нормально. Я же говорю, почти полтора дня там отторчал.
Больничный у матери взял, – подмигнул он. – И ничего. Квартиру я помню, раза четыре поднимался. Все нормально.
– Лешка, – вздохнул Василий, – ты как-нибудь сам, без милиции, обойдись. В квартире Резковой, помнишь, я рассказывал тебе…
– Помню, – прервал его Алексей. – И успокойся, тебе волноваться вредно.
Я это дело проконтролирую. Если кто появится…
– Должны появиться, – кивнул Василий. – Ведь тогда, не окажись там парня с оружием, перебили бы женщин. Там и мать Резковой. А вот кто парень? – Василий вдруг потерял сознание.
– Доктор! – не отрывая взгляда от мгновенно побелевшего Василия, приглушенно позвал Алексей. – Плохо ему! К палате бежала медсестра.
– Отсюда уходить надо, – промычал лежавший с перевязанной грудью Георгий. – Они снова явятся. Хорошо, милиция не нашла квартиру, – слабо улыбнулся он, – а то бы меня за незаконное хранение оружия забрали. – Он взглянул на стоявшую рядом Лену. – Где пистолет?
– Под подушкой. Да не волнуйся ты, никто не придет. Не думают они, что мы у Резковой на квартире. Иначе бы давно пришли.
– Их милиция напугала. – Вздохнув, он потрогал бинт. – Здорово меня? – спросил он Лену.
– Не знаю, – сказала она. – Пуля в тебе. В правую сторону груди вошла, ребро сломала.
– Вот почему дышать больно, – слабо улыбнулся Георгий, – а я не пойму никак. Ведь на легких нервов нет, они не болят.
– Говори меньше. – Лена поцеловала его в губы. – Я люблю тебя, – прошептала она.
– Валька, – тихо позвала мать. Валентина подошла. – Я знаю, куды нам поехать. К моей сестре двоюродной. О ней никто не знает. А я у нее совсем недавно была. Только без их. – Она махнула рукой на дверь комнаты, в которой были Жора и Лена.
