– Подожди, – остановила его Светлана, – давай все по порядку.
«Семерка», сбавляя ход, остановилась почти на краю небольшого оврага.
– Господи, – крестясь, шептала мать Резковой, – спаси и помилуй! Отче наш, иже еси на небеси…
Сидевшая рядом с ней побледневшая Лена облегченно вздохнула. Валя, уткнувшись головой в колени потерявшего сознание Георгия, левой рукой держала тормозную педаль. Рукоятка ручного тормоза тоже была поднята. Осторожно отпуская педаль, Валентина приподняла голову.
– Не катимся? – сипло спросила она.
– Нет, – ответила Лена.
Георгий, удерживаемый пристегнутыми ремнями безопасности, откинувшись на спинку сиденья, был неподвижен. Валя вышла из машины и выпустила мать.
– Господи! – продолжала причитать старая женщина. – Как же это…
– Все нормально, мама, – успокоила ее дочь. – Сейчас очнется – дальше поедем.
– Нет, – отступив от машины, энергично замотала головой мать. – Я лучше пешком пойду. Тут уж рядом. Я, бывало, в молодости выйду…
– Мама, – виновато проговорила Валя, – извини. Вон машина едет. – Она махнула приближающемуся «рафику». – Я остановлю. Может, довезет тебя.
– Как же я тебя одну оставлю? – замахала руками мать. – И не думай!
«Рафик» остановился.
– Что случилось? – высунулся в окно пожилой водитель.
– Вы не возьмете нас на буксир? – неожиданно для своих спутников спросила Валентина.
– Валька, – всплеснула руками мать, – да ты что… – Что случилось-то?
– Водитель вышел из машины. – Бензин, что ли, кончился?
– Водитель заболел, – глухо проговорил Георгий.
– Вон оно что, – кивнул шофер «рафика». – Так это дело поправимое. Вам куда ехать-то? Если недалече, то мой сын довезет. У него такая же, – кивнул он на «семерку».
– Да, – покачала головой Светлана. – Значит, думаешь…
– Да что тут думать! – взорвался Григорий. – Я уже жду милицию.
– Интересно, – сердито посмотрела ему в глаза Светлана, – говоришь о милиции, а сам все оставил на месте. Или думаешь, что сумеешь удрать?
– Знаешь что, милая, – недовольно ответил он, – тебе легко рассуждать.
А когда вот-вот почувствуешь на руках наручники, не знаешь что делать. Вот ты сказала – удрать. Это, конечно, можно. Но как жить дальше? Быть в постоянном страхе, что могут арестовать. Ходить с оглядкой. Да в конце концов оставить здесь все, что нажил! Ведь все это, – он развел руки в стороны, – я создал сам.
На свой страх и риск. Я! – Он стукнул себя по груди. – И вот сейчас…
– Пикин, – недовольно проговорила Светлана, – сейчас надо искать пути, чтобы как-то избежать этого.
– Только если пустить себе пулю в лоб.
– Ну почему же? – усмехнулась она. – Хочешь выжить – убей. Не помню, чьи это слова. Но они сейчас подсказывают решение. Нужно отыскать медсестру, охранника и убить их. Резкова, – она пренебрежительно махнула рукой, – нас не должна волновать. В конце концов, если к ней и есть претензии, то только у Либертович.
– Но ведь все началось из-за Резковой.
– И что? Ведь не ты ее насиловал Сейчас опасными свидетелями являются медсестра и охранник. Потому что они наверняка все знают. На их месте я бы уже давно пошла в милицию. Но они, судя по всему, этого не сделали. Значит, ты можешь успеть. Тем более, как ты сказал, охранник ранен. Вероятно, он вместе с женщинами где-то прячется. Надо вычислить где.
– Они еще сегодня были на квартире Резковой. Я говорил тебе об этом. К сожалению, мои люди…
– Ладно. – Светлана встала. – Сейчас приступим к поиску Резковой. У тебя есть ее данные? Я имею в виду все данные.
– Конечно, – торопливо проговорил Пикин, – ведь она лежала в нашей клинике. – Он выдвинул ящик письменного стола, достал папку. – Вот.
– Отлично, – кивнула Светлана и подошла к двери. Пикин удивленно смотрел ей в спину. Толкнув дверь, Светлана сказала:
– Заходи.
В кабинет вошел Крокодил.
– Да, отмени убийство следователя. Нам это только навредит. И ты что-то говорил о какой-то женщине. Она не должна сделать это.
– Но… – Пикин развел руками. – Она…
– Останови ее! – требовательно бросила Светлана.
