– Так, – рассказывал я Нево, – я прибыл в 802701 год – сто пятьдесят тысяч лет вашего будущего – и все же не могу поверить, что, зайдя так далеко, так и не встретил знакомого мира!
Вкратце я рассказал ему о мире Уины, об элоях и выродившихся морлоках.
Нево задумался. Он как будто переваривал информацию. – Не было такого состояния дел в эволюции человечества, письменная история, летописи этого не содержат, – заявил он, наконец. И со времени построения Сферы представляется невозможным, чтобы жизнь докатилась до столь варварского состояния. Даже в самом далеком будущем.
Я согласился с ним. Видимо, я путешествовал в двух версиях истории. Получается, история – как необожженная глина, и из нее можно вылепить что угодно?
– Вполне возможно, – пробормотал в ответ Нево. – А когда вы возвратились в свою эру – в 1891-й год, вы принесли с собой какие-нибудь свидетельства о своих приключениях?
– Да ничего такого особенного, – отвечал я. Всего лишь несколько цветков, белых таких, похожих на мальвы, которые Уина, – тут я споткнулся, не желая говорить с морлоком о личном, – которые один из элоев положил мне в карман на память. Мои друзья осмотрели эти цветы. Они признали, что такой вид неизвестен в современной природе, и я помню, как они обратили внимание на гинецей [2] цветка…
– Друзья? – оборвал меня Нево. – Так вы им рассказывали о первом путешествии, прежде чем отправиться во второе?
– Рассказывал, – улыбнулся я. – Конечно, рассказывал. Но так, пустая болтовня, – тут же поправился я, заметив его остановившийся взгляд. – Никаких письменных свидетельств, просто дружеская застольная беседа. Продолжение последовало в курительной комнате.
– Вы не написали. Но за вас мог сделать это кто-нибудь другой.
– Другой? – поразился я.
– Кто-то из ваших друзей.
– Но они мне даже не поверили. Сочли все это мистификацией, розыгрышем. Только один писатель…
– Кто? – перебил Нево.
– Писатель… Ах, да, я совсем забыл… Но этот молодой человек только подавал виды…
– Вот вам и объяснение, – веско подытожил Нево. – откуда появились Расхождения в истории, альтернативные витки.
– Подождите, – я смотрел на него, осененный этим страшным предположением, – вы хотите сказать, что это я изменил историю?
– Да. Вняв вашему предупреждению, человечество избежало деградации и конфликта, который стал результатом возникновения жестокого примитивного мира элоев и морлоков. Вместо этого мы продолжали расти. И вместо этого, запрягли Солнце, заставив его работать на себя.
Я все еще был не в силах принять эту гипотезу – мне казалось, что на мои плечи наваливается ответственность за все будущее человечества.
– Но как же, – воскликнул я, – Ведь все осталось тем же – ведь вы же – МОРЛОКИ ВО ТЬМЕ!
– Мы не морлоки, – спокойно отвечал Нево. – Не те, какими вы запомнили нас в первом будущем. А что касается темноты – то мы ее выбрали сами. Темнота лучше сохраняет органы чувств. Темнота дает более тонкое чувство окружающего мира. И, наконец, темнота бесконечна – как и Космос.
– Но в Космосе хотя бы есть звезды.
– У нас они тоже есть, – парировал он, указывая вокруг. Трудно было спорить. Звезды просвечивали всюду. Казалось, все это время мы шли, отдыхали, сидели, разговаривали – в открытом космосе.
Крыть было нечем, и что ни говори, я вынужден был признать правоту Нево.
Я посмотрел на свои руки. Двадцать лет они занимались постройкой машины времени. Я хотел оседлать время, как морлоки – Солнце. И я добился своего. Но кто знал, к каким это приведет результатам?
Мое изобретение стало не просто машиной для путешествий во времени, но исторической машиной, разрушителем миров!
Я был убийцей будущего. Взяв в свои руки власть, большую, чем у Господа (если верить Аквинату), одним движением рычага я стер биллионы не родившихся жизней – жизней, которым уже никогда не суждено появиться на свет.
Как я смогу жить дальше, зная, что на моей совести лежит такое преступление. За которое даже наказания придумать невозможно.
И тут я дал себе зарок, что если когда-нибудь еще сяду на Машину Времени, то лишь для того, чтобы вернуться в свое время и там навсегда уничтожить машину и чертежи.
…И только теперь я понял, что уже никогда, никогда не увижу Уины. Потому что был не просто виновником ее гибели – я отменил, неизвестно с какого колена, историю ее рода, и вообще, сделал ее ничтожней ничтожества! Я обнулил само ее существование!
Несмотря на бурю эмоций, боль о потере, несравнимой с космическим масштабом моих разрушений, зазвучала светлой нотой гобоя в шуме оркестра.
15. Жизнь и смерть среди морлоков
Однажды Нево привел меня к тому, что я могу считать самым отвратительным зрелищем в этом городе под колпаком.
Мы подошли к району, около полу мили площадью, где перегородки выглядели ниже, чем обычно. Первое что я почувствовал – необыкновенно возросший уровень шума, – все тех же жидких булькающих голосов – а также в ноздри еще сильнее ударил запах морлоков, характерный приторно-мускусный аромат,
