всегда гадал, почему Чар выбрал именно этот остров из десятка других, на которых жизнь была бы куда приятнее. Лишь Джанелль, сама того не зная, подсказала Сэйтану ответ на вопрос. Остров в своей дикости, опустошенности и серости был лишен иллюзий, какого-либо обмана. Даже яд там не имел сладкого привкуса, жестокость не прикрывалась шелками и кружевом. Она просто не смогла бы спрятаться здесь.
Он не спеша продвигался к скалистым утесам, служившим жалким укрытием детям, не стремившимся к роскоши. Наконец, оказавшись на плоской площадке, Сэйтан мысленно приготовился увидеть разбегающихся малышей, но неожиданно услышал смех — невинный, восхищенный смех. Он поплотнее завернулся в плащ, чтобы затеряться среди камней и подобраться поближе незамеченным. Было непривычно слышать, как они смеются…
Сэйтан осторожно обогнул последний булыжник и замер на месте, открыв рот.
В центре открытой площадки, «зала совета», как дети называли ее, стояла великолепная ель, и ее яркий цвет не приглушался вечным сумраком Ада. В ветвях сверкали яркие лучики света, словно радужные светлячки исполняли веселый танец. Чар и другие дети вешали сосульки — настоящие сосульки — на колючие лапы. Маленькие серебряные и золотые колокольчики задорно звенели, поскольку их то и дело задевали тонкие пальчики. Детей связывал смех и общая цель, на юных лицах сверкали воодушевление и радость, которых он никогда прежде не видел.
Но тут они заметили его и замерли, как маленькие детеныши, пойманные под лучами солнца. Еще мгновение — и они бы бросились врассыпную, но в этот момент Чар обернулся. Его глаза ярко сверкали. Он шагнул к Сэйтану и протянул руки в древнем приветственном жесте.
— Повелитель, — голос Чара звенел от гордости, — посмотрите, какое у нас дерево!
Сэйтан медленно двинулся вперед и положил руки поверх ладоней Чара, а затем рассмотрел дерево повнимательнее. По его щеке скатилась одинокая слеза, губы дрогнули.
— Ах, дети, — хрипло произнес он, — дерево действительно великолепное. И украсили вы его просто
Они застенчиво, робко улыбнулись ему.
Не подумав, Сэйтан крепко обнял Чара за плечи. Мальчик отпрянул было, но тут же взял себя в руки и неуверенно прижался к Повелителю, обхватив его руками за пояс.
— Ты ведь знаешь, кто подарил нам дерево, не так ли? — шепнул Чар.
— Да.
— Я никогда… большинство из нас никогда…
— Я знаю, Чар. — Сэйтан нежно сжал плечо мальчика и прочистил горло. — Они кажутся мне несколько скучноватыми… по сравнению с этим… но я принес подарки, которые вы сможете положить под дерево.
Чар провел рукой по лицу.
— Она сказала, что его хватит только на тринадцать дней Винсоля, но они все равно дольше не живут, верно?
— Ты совершенно прав, эти деревья дольше обычно не живут.
— Повелитель… — Чар помолчал, но все-таки продолжил: — Как?
Сэйтан нежно улыбнулся мальчику:
— Я не знаю. Она — само волшебство. Я всего лишь Верховный Князь. Как я могу объяснить волшебство?
Чар улыбнулся в ответ — как один мужчина другому.
Сэйтан призвал шесть коробок.
— Я оставлю их на твое усмотрение. — Один палец нежно погладил обожженную, почерневшую щеку мальчика. — Счастливого Винсоля, Предводитель. — Он отвернулся и быстрым, скользящим шагом направился к дороге.
Когда он миновал первый поворот, до него донеслись нестройные голоса детей. Со второй попытки они четко произнесли хором:
— Счастливого Винсоля, Повелитель! Сэйтан с трудом подавил всхлип и поспешил вернуться в Ад.
— Ну, ты же сам посоветовал мне подарить что-нибудь тем, кто, возможно, вообще ничего не получит, поэтому я и… — Джанелль нервно потерла пальцами краешек стола.
— Подойди сюда, ведьмочка. — Сэйтан нежно обнял ее. Приблизив губы к уху девочки, он еле слышно шепнул: — Это было самое невероятное волшебство, которое я видел в своей жизни. Я очень горжусь тобой.
— Правда? — тихо спросила Джанелль.
— Правда. — Он отодвинул ее немного, чтобы взглянуть в сапфировые глаза. — Ты поделишься со мной своим секретом? — спросил он, беззлобно посмеиваясь. — Не расскажешь одному старому Верховному Князю, как ты это сделала?
Глаза Джанелль пристально рассматривали висевший у него на груди Красный Камень на золотой цепочке, который Сэйтан носил по Праву рождения.
— Видишь ли, я обещала Князю.
— Что именно? — спокойно спросил Повелитель, не показывая виду, что желудок сжался в комок.
— Я обещала, что не буду заниматься сплетением снов до тех пор, пока не обучусь этому у лучших мастеров.
«И ты пришла не ко
— А кто обучил тебя, ведьмочка?
Джанелль опасливо облизнула губы.
— Арахнианцы, — тоненьким, еле слышным голосом произнесла она.
Комната содрогнулась и завертелась. Когда кружение прекратилось, Сэйтан с благодарностью осознал, что по-прежнему сидит в кресле.
— Но ведь Арахна — закрытый Край, — сквозь стиснутые зубы выдавил он.
Джанелль нахмурилась:
— Я знаю. Но у меня в стольких разных местах есть друзья! Они не против, что я прихожу, Сэйтан. Честное слово.
Повелитель отпустил ее и устало переплел пальцы перед собой. Арахна. Она отправилась в Арахну. Бойтесь золотого паука, плетущего спутанную паутину. За всю историю Крови не было ни одной Черной Вдовы, которая справлялась бы с этим заданием так же хорошо, как арахнианцы. Целый берег их острова был усеян спутанными сетями, которые могли затянуть неопытные — и даже хорошо обученные — умы, оставляя плоть на растерзание диким зверям. А Джанелль вслепую прошла через все их защитные барьеры…
— Королева арахнианцев… — протянул Сэйтан, пытаясь собраться с мыслями и еле сдерживая желание заорать на нее. — Кого она назначила тебе в наставники?
Джанелль боязливо улыбнулась ему:
— Она сама научила меня. Мы начали с простых, прямых паутин, которые можно ткать хоть каждый день. А потом… — Она пожала плечами.
Сэйтан прочистил горло.
— Спрошу лишь из чистого любопытства. А какого размера арахнианская Королева?
— Ну… ее тело примерно вот такой величины, — произнесла девочка, указывая на его кулак.
Комната снова покачнулась. Об арахнианцах почти ничего не было известно — очень немногие из тех, кто когда-либо отваживался отправиться в их Край, возвращались оттуда целыми и невредимыми. Одно было ясно наверняка: чем больше паук, тем опаснее и смертоноснее его сети.
— Это Князь предложил тебе отправиться в Арахну? — спросил Сэйтан, очень стараясь не рычать на девочку.
Джанелль моргнула, и у нее хватило совести покраснеть.
— Нет. Не думаю, что он очень обрадуется, если я ему расскажу об этом.
