103 У нас владеют речью и смеются,Нам свойственны и плач, и вздох, и стон,Как здесь они, ты слышал, раздаются.106 И все, чей дух взволнован и смущен,Сквозит в обличье тени; оттого-тоИ был ты нашим видом удивлен».[1034]109 Последнего достигнув поворота,Мы обратились к правой стороне,И нас другая заняла забота.112 Здесь горный склон — в бушующем огне,А из обрыва ветер бьет, взлетая,И пригибает пламя вновь к стене;115 Нам приходилось двигаться вдоль края,По одному; так шел я, здесь — огня,А там — паденья робко избегая.118 «Тут надо, — вождь остерегал меня, —Глаза держать в поводьях неустанно,Себя все время от беды храня».121 «Summae Deus clementiae»,[1035] — нежданноИз пламени напев донесся к нам;Мне было все же и взглянуть желанно,124 И я увидел духов, шедших там;И то их путь, то вновь каймы полоскаМой взор распределяли пополам.127 Чуть гимн умолк, как «Virum non cognosco!»[1036] —Раздался крик. И снова песнь текла,Подобием глухого отголоска.130 И снова крик: «Диана не моглаВ своем лесу терпеть позор Гелики,[1037]Вкусившей яд Венеры». И была133 Вновь песнь; и вновь превозносили кликиЖен и мужей, чей брак для многих впредьЯвил пример, безгрешностью великий.136 Так, вероятно, восклицать и петьИм в том огне все время полагалось;Таков бальзам их, такова их снедь,139 Чтоб язва наконец зарубцевалась.ПЕСНЬ ДВАДЦАТЬ ШЕСТАЯ1 Пока мы шли, друг другу вслед, по краюИ добрый вождь твердил не раз еще:«Будь осторожен, я предупреждаю!» —4 Мне солнце било в правое плечоИ целый запад в белый превращалоИз синего, сияя горячо;7 И где ложилась тень моя, там алоКазалось пламя; и толпа была,В нем проходя, удивлена немало.10 Речь между ними обо мне зашла,И тень, я слышал, тени говорила:«Не таковы бесплотные тела».13 Иные подались, сколь можно было,Ко мне, стараясь, как являл их вид,Ступать не там, где их бы не палило.16 «О ты, кому почтительность[1038] велит,Должно быть, сдерживать поспешность шага,Ответь тому, кто жаждет и горит![1039]19 Не только мне ответ твой будет благо:
