Том 2

Чтобы впоследствии не заслужить упрека.
Сознаться горько мне: Флорела, дочь моя,
Сестре завидуя жестоко,
По легкомыслию решила убежать
И тайно обвенчаться —
Увы, не с вами, должен я сознаться,—
Я б это ей простил: вы мне желанный зять.

Вандалино

Но с кем?

Альбериго

С учителем! С танцором!

Вандалино

Что слышу я?

Альбериго

Она — скажу вам со стыдом —
Под ложным именем ввела его в наш дом,
Чуть не покрыв меня позором,
Хотя и говорит она,
Что кавалер он благородный,
Но передумала, раскаянья полна,
И вот теперь рука ее свободна.

Вандалино

Сеньор! Простите! Непонятно мне,
Как ставите меня вы с вором наравне?

Альбериго

Нет, он не вор: мы ошибались с вами.

Вандалино

Так драгоценности к нему попали сами?

Альбериго

Их дочь взяла и отдала ему,
Как будущему мужу своему:
В своем ребячестве Флорела
Бежать с ним из дому хотела!
Так вот, когда угодно вам,
Сегодня ж вечером Флорелу вам отдам.

Вандалино

Нет! Эта честь мне больше не нужна!
О нет, сеньор! Супруга дворянина
Быть непорочною должна
И чистою, как горная вершина.
Та женщина, чья красота
Другого восхищала без вуали
И чьи влюбленные уста
Другому поцелуй, как вексель, выдавали,—
О нет! Такой не мог бы верить я, сеньор:
И каждое письмо и каждый разговор
Во мне рождали б подозренье.
Моя жена должна быть вне сомненья.
Равна душой и красотой своей
Должна быть мать моих детей!
Иначе что б мои сказали предки?
Нет, не нужны чужие мне объедки.
Я ей служил, как божеству,
Я ей принес весь пыл любви и страсти…
Все кончено: я рву ее письмо на части,
И память я о ней вот так же разорву!
Хотя бы продолжал любовью пламенеть я,
Хотя б встречаться с ней пришлось мне, может быть,
Но оскорбления подобного избыть
Не мог бы я и за тысячелетья!

(Рвет письмо и уходит.)