Том 3

Какие же?

Пруденсьо

Смотря на дочь мою,
Теряю веру я в успех леченья.
Отнюдь Белиса не исцелена,
Раз, как и прежде, не в себе она.
Не помогли ей ни сироп, ни воды,
Ни доктор, ни прогулки по утрам.
Возможно, хворь ее такого рода,
Что бесполезно прибегать к врачам;
Возможно, не врача, а сумасброда
И неуча мы взяли. Многих дам
Из тех, кому моя беда известна,
Я спрашивал о нем, признаюсь честно.
Но медика, которого зовут
Бельтраном, ни одна из них не знала.
Почувствовал я беспокойство тут,
Боюсь, чтоб наша честь не пострадала,
И если б ты себе, сестрица, труд
Быть день и ночь с Белисой не давала
И я тебя святою не считал,
Я в плутнях дочь подозревать бы стал.
Откуда хворь у ней при свежем цвете
Румяного здорового лица?

Теодора

С чего тебе приходят мысли эти?

Пруденсьо

Я буду откровенен до конца.
Вседневные прогулки на рассвете
Не могут не насторожить отца.
Вдруг ты недоглядела утром рано
За нею, как за спутницей Диана?[103]
Ведь ты, вставая каждый день чуть свет,
Могла на Прадо задремать немного,
Хоть, впрочем, у меня сомнений нет,
Что все это — напрасная тревога.

Теодора

Суров к тому, кто молод, тот, кто сед,
Судить его он склонен слишком строго:
Ведь старость видит смертный грех и в том
Что уж никак нельзя считать грехом.
Но знай: скорей бы сорвались светила
И сферы неба со своих осей,
И солнце лучезарное остыло,
И звездный свет потух во тьме ночей,
Чем из виду Белису б упустила
Твоя сестра, прогуливаясь с ней!
Бывает, что и время в сон впадает,
Но с Теодорой он не совладает.

Пруденсьо

Оставь! Глаза и Аргусу закрыть
Сумел жезлом Меркурий.[104]

Теодора

Я не спорю.
Но верь, что и Меркурия отбрить
С успехом удалось бы Теодоре.

Пруденсьо

О чести грех так вольно говорить,
Но как не вспомнить древних в разговоре!
К тому же я беседовал с тобой
В открытую, как с другом и сестрой.
Сейчас отправлюсь я за разрешеньем,
И к свадьбе все начнем приготовлять,
Покончив и с недугом и с леченьем.
Белиса больше не пойдет гулять!

(Уходит.)

Теодора