Уж простите: раз презреньем Вы таким окружены, Я вам честь верну ученьем. (Уходит.)
Федерико, Отавио, Макаррон.
Отавио
Пускай Лусьяно и Руфино В оружье и науках место Отводят знатности — исчадью Гнуснейшему греха и денег. Ее держало златолюбье В плену в подземных черных безднах, Теперь же выпустило вдруг На волю бешеного ветра И волн гулливых и мятежных. О тираническая власть Стихий, свободных элементов! И вот уж знатность обернулась Дельфином иль орлом надменным. Могучие, они проникли В миры, сокрытые доселе, Куда и солнце не всегда Заходит, соглядатай неба. Я, одинокий, бесталанный, Без дружбы, мужества, надежды, Без силы, бедный в самом деле, Эпитетов я без числа Мог подобрать бы к слову «бедный». Какие я могу моря Избороздить, какие земли, Какие страны, королевства? В одних я зло найду, наверно, В других презренье и насмешку. О низкие законы мира! Зачем вы подчинили деньгам И знатность крови, и дыханье, И жизни первый жаркий трепет? Ты, небо, прокляни тирана — Того, кто в буйном ослепленье Признал за божество металл И богом сделал торг презренный. О мой отец! Я вне себя! О мой сеньор! Мой ум слабеет. Считает он безмерным зло И видит тщетность исцеленья. Боюсь врагини-королевы. Я беден, вас я вижу бедным, Вас, жертву, что угодна богу Была всегда, благой пример. Но если деньги тех находят, Кто не заботится об этом (Черта людей властолюбивых, Черта людей всегда беспечных), Мир обойду, их не ища, Пока их где-нибудь не встречу. Пересеку моря и бездны И гор заоблачные цепи. Я знаю: делаю я глупость, Вас покидая, но намерен Я стать глупцом — тогда удача Придет сама: я должен прежде, Чем стать счастливцем, стать глупцом. (Уходит.)
Федерико, Макаррон.
Федерико
Скорее, Макаррон, за ним, Останови! Макаррон
Ну нет! Намерен Я тоже знатность приискать. Ее мне деньги обеспечат. Как приискать их, я придумал. Великолепный план, чудесный! Сперва прикинусь полоумным, И нищим, и скупцом отпетым — Ведь только их находят деньги, Да тех, кто крив иль от рожденья
