на овраг. Даже не овраг, а какой-то карьер. Этот карьер почти доверху заполнен костными обломками. В основном позвонками и какими-то заострёнными отростками вроде длинных пальцев. Определить что-либо по этим фрагментам невозможно.
К концу дня мы наконец оставляем позади это мрачное поле битвы, кладбище изуродованной внеземной техники и грандиозный могильник поверженных в этом сражении. Без приключений, конечно, не обходится.
Перед нами неглубокая ложбина с покатыми склонами. А по обе её стороны до самого горизонта тянутся огромные валы из металла, пластика и еще Время знает из какого материала. Впечатление такое, что противоборствующие стороны израсходовали здесь свои боекомплекты и, презрев смерть, таранили друг друга самозабвенно и долго. Битая техника, нагроможденная в несколько ярусов, образует порой настоящие монбланы. Пройти через них заведомо невозможно. Как объяснил Лем, всё здесь настолько обветшало, что несколько лет назад группа из десяти человек провалилась куда-то в глубину этого завала, а им на головы долго падали тяжелые обломки.
—Путь здесь один, — говорит Лем и показывает на ложбину.
Ложбина как ложбина. Но мы уже ученые. Если путь здесь только один, значит, ничего хорошего на этом пути тебя не ждёт.
—Что это за вешки? — спрашивает Пётр.
—Они отмечают безопасный путь. Идти надо строго между ними. И не идти, а ползти.
—А почему именно ползти? — интересуется Наташа.
—Когда я буду проходить, увидите и сами поймёте.
—А если отклониться от пути? — уточняет Сергей.
—Лучше
