как ему сейчас там жарко.
—Что он, быстрее ползти не может, что ли? — не выдерживаю я.
—Видимо, не может, — спокойно реагирует Пётр. — Не забывай, что он не солдат, никогда им не был и не собирался им становиться. Откуда у него возьмутся навыки к такому способу передвижения, да еще и с полной выкладкой?
Пётр прав, а я об этом как-то не подумал. Привык считать парня одним из нашей команды. А с ним надо еще работать и работать. Впрочем, с Петром тоже. Но вот Сергей доползает до последней вешки, и огонь прекращается. Сергей лежит еще минуты две, медленно встаёт и на полусогнутых от длительного напряжения ногах подходит к Лему. Лем обнимает его, хлопает по плечу и сигналит нам рукой: «Следующий!»
Один за другим мы ползком преодолеваем эту насыщенную смертью ложбину. Я, как всегда в таких случаях, иду последним. И как всегда мне кажется, что много легче ползти самому, слушать над собой свист пуль и рёв пламени, чем смотреть со стороны, как всё это происходит с моими товарищами.
—Всё, — говорит Лем. — Если ничего особенного больше не случится, то утром мы выйдем отсюда.
—А что особенное может еще случиться? — спрашивает Лена.
—Нам еще надо пройти Поле Случайной Смерти.
—Случайной Смерти? — переспрашиваю я. — Что это такое?
—Это поле, по которому сегодня нельзя пройти так, как шли вчера; а завтра нельзя будет идти так, как шли сегодня. Там каждый день всё меняется.
—Там стреляют, как здесь, или что-то другое?
—Там смерть сидит в земле.
—Мины?
—Нет. Никто не знает, что там творится под землёй. Мы зовём эти штуки Злыми Ловушками. Они кусаются.
