черным деревом.
- Иными словами, вы торговали черным товаром, дорогой крестный.
- Это называется 'черным товаром'? - наивно спросил капитан.
- Думаю, да, - отвечал Петрус.
- Эта торговля кормила меня три или четыре года, и кроме того, я завязал отношения с Южной Америкой. Когда вспыхнуло восстание, губительное для Испании и ее трухлявой и дряхлой нации, я поступил на службу к Боливару. Я угадал в нем великого человека.
- Так вы, значит, один из освободителей Венесуэлы и Новой Гренады, а также основателей Колумбии? - изумился Петрус.
- И горжусь этим, крестник! Но после уничтожения рабства я решил разбогатеть другим способом. Мне показалось, что в окрестностях Квито я видел участок, богатый золотыми самородками. Я тщательно изучил местность, напал на жилу и попросил концессию. Учитывая мои заслуги перед Республикой, мне предоставили упомянутую концессию. Через шесть лет я заработал четыре миллиона и уступил эту разработку за сто тысяч пиастров иначе говоря, она приносит мне по сто тысяч ливров ежегодно. После этого я вернулся во Францию, где намерен недурно устроиться со своими четырьмя миллионами и жить на пятьсот тысяч ливров ренты. Ты одобряешь мой план, крестник?
- Еще бы!
- Детей у меня нет, родственников - тоже... нет даже внучатых племянников. Жениться я не намерен; что же, по-твоему, мне делать с таким состоянием? А тебе оно принадлежит по праву...
- Капитан!
- Ну вот, опять ты за свое! Тебе оно принадлежит по праву, а ты с самого начала отказываешься от тридцати трех тысяч франков?
- Надеюсь, вы понимаете мои чувства, дорогой крестный.
- Нет, признаться, не понимаю, что тебе не нравится. Я холостяк, я сказочно богат, я твой крестный отец и предлагаю тебе сущую безделицу, а ты отказываешься! Знаешь ли ты, мой мальчик, что впервые за время нашей встречи ты проявил ко мне чудовищную несправедливость?!
- Я не хотел вас обидеть, крестный.
- Хотел ты или нет, - прочувствованно выговорил капитан, - ты глубоко меня огорчил! Ранил в самое сердце!
- Простите меня, дорогой крестный, - не на шутку встревожился Петрус. Я совсем не ожидал от вас такого предложения и растерялся, когда услышал его, а потому не проявил должной признательности. Приношу вам свои извинения.
- Так ты принимаешь мое предложение?
- Этого я не сказал.
- Если ты откажешься, знаешь что я сделаю?
- Нет.
- Сейчас узнаешь.
Петрус ждал, что будет дальше.
Капитан вынул из внутреннего кармана туго набитый бумажник и раскрыл его.
В бумажнике лежали банковские билеты.
- Я возьму отсюда тридцать три билета - а здесь их две сотни, - скомкаю их, отворю окно и вышвырну на улицу.
- Зачем? - спросил Петрус.
- Чтобы показать тебе, что я делаю с этими бумажками.
И капитан выхватил из бумажника дюжину билетов и скомкал их, словно это не были деньги.
После этого он решительнейшим образом направился к окну.
Петрус его остановил.
- Не надо глупостей, давайте попробуем найти общий язык.
- Тридцать три тысячи или смерть! - пригрозил капитан.
- Не тридцать три, учитывая, что все деньги мне не нужны.
- Тридцать три тысячи франков или...
- Да выслушайте же, черт побери, или я стану ругаться, как матрос. Я вам докажу, что я - сын корсара, тысяча чертей и преисподняя!
- Мальчик сказал 'папа'! - вскричал Пьер Берто. - Господь велик! Послушаем твои предложения.
- Да, послушайте. Я испытываю смущение, потому что, как вы сами сказали, дорогой крестный, я наделал долгов.
- На то она и молодость!
- Однако мне не было бы так стыдно, если бы, делая эти безумные траты, я вместе с тем не бездельничал.
- Нельзя же все время работать!
- И я решил снова взяться за дело.
- А как же любовь?
Петрус покраснел.
- Любовь и работа могут идти рука об руку. Словом, я решил усердно потрудиться, как принято говорить.
- Хорошо, давай потрудимся. Но англичанам, или, иначе говоря, кредиторам, надо что-нибудь залить в глотку на то время, пока мы извлечем прибыль из нашей кисти.
- Вот именно!
- Пожалуйста, - молвил капитан, подавая Петрусу свой бумажник. - Вот тебе лейка, мальчик мой. Я тебя не принуждаю, бери сколько хочешь.
- Отлично! - сказал Петрус. - Вы становитесь благоразумным. Я вижу, мы сумеем договориться.
Петрус взял десять тысяч франков и вернул бумажник Пьеру Берто, следившему за ним краем глаза.
- Десять тысяч франков! - хмыкнул капитан. - Да любой кошатник ссудил бы тебя этой суммой под шесть процентов...
Кстати, почему ты мне не предлагаешь процентов?
- Дорогой крестный! Я боялся вас обидеть.
- Отнюдь нет! Я, напротив, хочу выговорить проценты.
- Пожалуйста.
- Я прибыл вчера в Париж с намерением купить дом и обставить его как можно лучше.
- Понимаю.
- Но прежде чем я найду подходящую скорлупку, пройдет не меньше недели.
- Это самое меньшее.
- На меблировку уйдет еще около недели.
- А то и две.
- Пусть будет две, не хочу с тобой спорить; итого - три недели.
- А то и больше.
- Не придирайся к мелочам, не то я заберу свое предложение назад.
- Какое предложение?
- Которое я собирался тебе сделать.
- А почему вы хотите его забрать?
- Я вижу, у тебя такой же задиристый и упрямый характер, как и у меня: мы не уживемся.
- А вы хотели поселиться у меня? - спросил Петрус.
- Знаешь, я со вчерашнего дня живу в гостинице 'Гавр'
и уже сыт ею по горло, - признался капитан. - Я собирался тебе сказать: Петрус, дорогой мой крестник, милый мальчик, не найдется ли у тебя комнаты, кабинета, мансарды, достаточно просторных, вроде этой спальни, где я мог бы подвесить свою койку?
Можешь сделать это для бедного капитана Берто Верхолаза?
- Как?! - вскричал Петрус, приходя в восторг от того, что может хоть чем-нибудь быть полезен человеку,
