– Я тоже так думал. – Губы Гавиала сжались в тонкую линию. – Но император приказал, чтобы на этот раз мы не брали с собой никого из жрецов, понимаешь? – Судя по выражению его лица, капитан не сомневался, что Гхэ и впрямь все хорошо понимает.
– Нет, господин, прости меня, не понимаю. – Этот человек начинал раздражать Гхэ. Он позволил своему взгляду проникнуть в грудь капитана, испытывая желание слегка коснуться душевных нитей, словно струн арфы. Но время для этого еще не наступило. Нужно иметь терпение – ведь он еще многого не знает. Одному события последних дней научили Гхэ: импульсивные действия не всегда самые разумные.
– Не понимаешь? Ну так вот: каждый корабль должен иметь на борту хотя бы одного жреца, и они уже и так подняли крик из-за того, что никто из них не плывет с нами. Мы должны отчалить до того, как дела примут вовсе скандальный оборот.
– А-а… – Уж не Ахвен ли стоит за этим, гадал Гхэ. Может быть, они подозревают… Или тут всего лишь обычная мелкая придворная грызня?
– Так или иначе, я готов отправиться немедленно! – воскликнул Гавиал; в его глубоком голосе звучало нетерпение. – Слишком долго пришлось мне на этот раз быть пленником земли! Мне не терпится снова ощутить под ногами Реку.
– Сколько же времени прошло после твоего последнего путешествия? – полюбопытствовал Йэн.
– Ох, уже… дай-ка сообразить… – Гавиал, нахмурившись, начал загибать пальцы.
– Пять лет, – ласково сказала Квен Шен. Она улыбнулась Гхэ, но тому показалось, что на ее лице промелькнуло скрытое злорадство.
– Неужели так давно? – пробормотал Гавиал. – Да, слишком, слишком давно. – Все еще продолжая сочувствовать себе, он повернулся и поднялся на палубу.
XIX
СРАЖЕНИЕ ЗА БАРАБАНОМ
На рассвете с востока подул ветер, и Хизи погрузилась в него, нашла опору своему усталому телу. Она и так уже клонилась в седле, измученная всем свалившимся на нее за последние сутки, и ветер, полный ароматов шалфея и можжевельника, казался ей подушкой, мягко поддерживающей голову, приглашающей уснуть.
Возможно, ее тело и лежало недвижно, словно погруженное в глубокий сон, пока она путешествовала в небесах, но отдыха это не принесло. После нападения в екте, после всех обсуждений, после того, как она приняла решение, Хизи и ее спутники не стали терять времени. Они выскользнули из деревни, когда небо еще оставалось простершимся над степью угольно-черным зверем с тысячью горящих глаз. Теперь их от лагеря менгов отделяло уже больше лиги, опасность уменьшилась, и воспоминания о случившемся все крутились и крутились в голове Хизи, пока не превратились в бессмысленную череду форм и цветов. Она замечала важные для путешествия приметы в небе и на земле только по привычке, почти не осознавая их.
Из пристальных глаз ночи в небесах горел уже только один; остальные спрятались за опустившимися веками посеревшего горизонта; Хизи чувствовала себя все более сонной, мечтала стать такой же холодной далекой спящей звездой. Рассвет разгорался на востоке, расширяя свои владения на куполе неба, золотые и медные облака – глашатаи солнца – предвещали скорое появление своего господина.
– Что это за звезда? – устало поинтересовалась Хизи, надеясь, что разговор поможет ей разогнать сонливость.
Братец Конь улыбнулся ей в ответ. Хизи обратила внимание не столько на лукавство, осветившее лицо кочевника, сколько на то, каким старым он выглядел со своей седой щетиной на небритых щеках.
– Мы называем ее Ючагаг, Охотник.
– На кого же он охотится?
Братец Конь махнул рукой в сторону с каждым мгновением все более бледнеющей звезды.
– На что только он не охотится. Сейчас его добыча – солнце.
– И удастся Охотнику поймать солнышко?
– Ну, это ты сама увидишь. Светлый Царь убьет его даже прежде, чем выглянет на небо.
– Охотник – не самый сообразительный из богов, – добавил Предсказатель Дождя, ехавший впереди, рядом с Тзэмом. Хизи потому и стала смотреть на восток, что мерное покачивание хвоста его коня грозило усыпить ее окончательно.
– Это верно, – согласился Братец Конь. – Он сидит в засаде, ожидая появления солнца, и каждое утро подбирается к нему все ближе. И всегда солнце его убивает. Охотник никак не может добиться успеха и при этом не учится на ошибках.
– Но он все еще здесь, хотя остальные звезды уже скрылись, – заметила Хизи. – Сопротивляясь, он живет дольше, чем те, что отступили.
– Остальные звезды умнее, – ответил Предсказатель Дождя; Хизи показалось, что в его голосе прозвучало еле заметное неодобрение. Может быть, она просто стала мнительной?
– Но не храбрее, – упрямо возразила Хизи. – И он не убегает от опасности.
– Я не умею играть в слова, – вмешался Тзэм, оборачиваясь, но недостаточно для того, чтобы Хизи смогла увидеть его лицо. Это были первые слова, которые он произнес после своих рыданий накануне. – Ты же сама решила, что нам следует уехать из деревни.
– Я никогда не решаю, как поступить, Тзэм, – ответила ему Хизи. – Что-то всегда случается, но не потому, что я так решила.
– Ты не звезда, принцесса, и если тебя утром задуют, как свечу, ты не загоришься снова. Я мало что знаю о духах, которых здешний народ называет богами, – тут тебе известно больше, как всегда. Но по тому, что я слышал, мне кажется, что они неподходящий образец для подражания.
