Батшеба резко повернулась, чтобы посмотреть ему в лицо, и нечаянно задела коленом бедро. Виконт сжал зубы.

– С какой это стати вы вдруг решили, что вправе распоряжаться моими действиями? – возмущенно воскликнула она. – Ах да, как же я могла забыть? Это просто привычка! Привычка постоянно приказывать всем вокруг. Что ж, милорд, прекрасно! Продолжайте! Можете подробно объяснить, что мне можно делать, а что нельзя. С удовольствием посмеюсь. Это куда лучше, чем нервничать из-за несносной девчонки.

– Вы называете дочь несносной и в то же время потакаете ее прихотям, – упрекнул Бенедикт. – Какую аферу вы задумали? Решили посетить семейный склеп во мраке ночи? Представляю живописную картину: вы вдвоем с Оливией, в темных плащах с капюшонами. Она держит фонарь, а вы вооружены большой лопатой.

– Как и многие старинные поместья, Трогмортон по определенным дням открыт для посетителей, – спокойно пояснила Батшеба. – Я действительно отведу дочку в склеп и покажу, как тщательно за ним ухаживают. И она сама поймет, что если бы там и хранились какие-нибудь сокровища, то или садовники, или слуги давным-давно бы их обнаружили. А после этого мы, возможно, развлечемся и посмотрим пещеры контрабандистов.

– Иными словами, возвращаться в Лондон вы не спешите, – заключил спутник. Ему следовало бы радоваться, ведь это означало, что по возвращении из Шотландии ему не придется охотиться за ней. Время вылечит проклятую страсть.

– Разумеется, не спешу, – подтвердила Батшеба. – Вы отправитесь с племянником в Эдинбург. Что же делать в Лондоне мне – да и всем остальным, – если там нет лорда Ратборна?

Бенедикт взглянул на спутницу. Та отвернулась с самым серьезным выражением, однако в глазах блеснули озорные искры.

– Смеетесь, – коротко заметил Бенедикт.

– Напротив, милорд. Всеми силами пытаюсь подавить печаль, размышляя о вашем предстоящем отъезде. А потому храбро улыбаюсь, а вовсе не смеюсь. Я вообще редко смеюсь.

Несмотря на озабоченность, Бенедикт тоже не смог сдержать улыбку.

Батшеба отвернулась и посмотрела вперед, на дорогу. Заговорила серьезно, даже напряженно:

– Если не примем срочных мер, то скоро будет совсем не до смеха. Необходимо расстаться как можно быстрее – едва найдутся дети. Вам предстоит немедленно отвезти Перегрина в Шотландию. Если опоздаете всего лишь на день-другой, родители, возможно, не успеют поднять шум.

– Шум они поднимут в любом случае. Такова их натура. Но дело вовсе не в Атертоне и его жене. Главная трудность заключается в ином. Сейчас уже все мое семейство наверняка обнаружило наше исчезновение. Пойдут разговоры, пересуды, поползут разные слухи. Потребуется хорошая, добротная ложь.

– Добротная ложь нужна и мне, для объяснения с миссис Бриггз, – согласилась Батшеба. – Ведь придется как-то оправдывать непомерно затянувшееся отсутствие.

– Приедем в Туайфорд, и вы сразу напишете ей записку, – нашел выход Бенедикт. – Объясните, что вынуждены ухаживать за больной родственницей. А я позабочусь, чтобы письмо пришло как можно скорее. Сам же, наверное, сочиню, что Перегрину пришло в голову отправиться в путь вместе с бродячими артистами или присоединиться к цыганскому табору – что-нибудь в этом роде. А может быть, скажу, что парень пал жертвой обаяния дочки торговца и пошел следом. Такие романтические глупости вполне в духе Атертонов, так что они наверняка с готовностью проглотят пилюлю.

– Судя по всему, они не слишком близко знакомы с лордом Лайлом. Я знаю графа всего несколько недель, но ни за что не поверила бы в подобные истории.

– А я вот никак не могу поверить в то, что парня произвели на свет его собственные родители. Все Далми отличаются эмоциональной экстравагантностью и подыскивают таких же спутников жизни.

– В таком случае Перегрин – исключение, – задумчиво заметила Батшеба. – Так бывает. Мне бы очень хотелось, чтобы в исключение попала и Оливия.

– Но в этом случае мой дорогой племянник остался бы без увлекательного приключения, – возразил Бенедикт. Про себя же добавил, что подобный вывод относится и к нему самому.

К сожалению, конец приключения приближался слишком стремительно.

– Если бы дело ограничилось лишь этим, – вздохнула Батшеба. – Но ведь все гораздо серьезнее, а потому Оливия получит по заслугам.

Немного помолчав, она добавила:

– Ратборн, а что делать, если вдруг выяснится, что мы путешествовали вместе?

Виконт без особого труда представил подобную возможность. Он понимал, что ночная тьма – слишком зыбкое и ненадежное укрытие. На протяжении двадцати с лишним миль пути кто-нибудь вполне мог его узнать.

Не секрет, что сплетни распространяются с поразительной скоростью.

Вспомнились разговоры в клубе. Говорили о Джеке Уингейте. Говорили с презрением и жалостью. Да и в голосе отца при одном лишь упоминании об ужасных Делюси зазвучало откровенное отвращение.

Бенедикт не раз видел, что именно случалось, когда какая-нибудь несчастная душа оказывалась предметом скандала, хихиканье и шепот за раскрытыми веерами, смешки в спину, не слишком тонкие намеки и злые карикатуры в витринах магазинов и даже на фонарных столбах – чтобы видел весь мир.

Представить себя объектом подобного внимания было не очень приятно. Но представить миссис Уингейт под обстрелом насмешек, сплетен и пересудов казалось поистине нестерпимо.

– Единственным разумным ответом будет полное отрицание, – произнес Ратборн вслух.

– И вы действительно верите, что все обойдется так просто? – удивилась Батшеба. – Что достаточно сказать «это неправда»?

Добавить отзыв
ВСЕ ОТЗЫВЫ О КНИГЕ В ИЗБРАННОЕ

10

Вы можете отметить интересные вам фрагменты текста, которые будут доступны по уникальной ссылке в адресной строке браузера.

Отметить Добавить цитату