Он бросил взгляд на Панкова и осёкся.
— Отпадает, — мрачно повторил начальник училища. — Никакой групповщины!
Подозрение особиста укрепилось.
— Посетил ночной клуб, где употреблял спиртные напитки и устроил скандал с администрацией…
Наступила одобрительная тишина.
— Беспричинно устроил скандал, — внёс поправку зам по воспитательной работе.
— Может, добавить: «Бар со стриптизом»? — спросил зам по учёбе. — Это усилит…
— Там нет стриптиза, только варьете, — уточнил начальник факультета.
Все посмотрели на генерала. Тот поджал губы и склонил голову набок, размышляя.
— Неважно, есть там стриптиз или нет! — наконец сказал он. — Что так вертеп, что этак. Варьете — тот же стриптиз! А моральное разложение подчёркивает сильнее. И нашей вины особой нет. К каждому курсанту сторожа не приставишь! Давайте на этом и остановимся!
Собравшиеся облегчённо вздохнули.
В пять часов утра в Москву ушла ответная шифротелеграмма:
«Начальнику УУЗ Минобороны генерал-полковнику Хромову. Коротков А.В. отчислен из училища и уволен с военной службы за дискредитацию высокого звания курсанта, выразившуюся в посещении ночного бара со стриптизом, употреблении там спиртных напитков и последующим беспричинным скандалом с администрацией бара. Нарушение выявлено руководящим составом училища по собственной инициативе. Проведённым дознанием установлено, что Коротков А.В. о противоправной деятельности своего отца генерала Фалькова не осведомлён. Руководством училища из происшедшего сделаны выводы и разработан план профилактических мероприятий с целью предупреждения подобных фактов в дальнейшем. Начальник Тиходонского РУ генерал-майор Панков».
Инцидент был исчерпан.
Глава 5
Личные отношения
В то время, когда Александр Кудасов с товарищами бурно проводил время в «Золотом круге», Оксана и её пожилой кавалер плыли по Дону на небольшом кораблике, стилизованном под парусную шхуну. На самом деле судно шло на моторе, паруса, мачта, да и сам корпус с угловатыми обводами были сплошной декорацией: оно не было приспособлено для борьбы с морской или даже речной стихией. Кораблик был приписан к стоящему прямо на берегу ресторану «Пётр Великий» и предназначался для прогулок гостей после изысканного обеда и солидных возлияний… Первый час прогулки стоил четыре тысячи рублей, второй — три, третий — две, остальные — по договорённости. Сурен Гаригинович, разорвав банковскую упаковку, не считая, отделил капитану половину пачки пятисотенных купюр и спросил:
— До Москвы дотянете?
Это была шутка, но шутить с Бабияном мог позволить себе не каждый, поэтому молодой загорелый мужчина в морской фуражке, непроизвольно бросив взгляд на огромного телохранителя, вполне серьёзно объяснил:
— Не получится. Остойчивость не та, топлива не хватит, да и документов нет. Нам же надо будет через шлюзы идти, а без документов невозможно. К тому же каюты у нас больно маленькие, затомитесь.
— Ну, нет так нет, — добродушно согласился Бабиян. — А до Степнянска дойдём?
— Это без вопросов! — просиял капитан.
На палубе уже был накрыт десертный стол: фрукты, конфеты, шампанское, шоколад, коньяк и любимый Оксаной кампари. Негромко тарахтел мотор, неторопливо плыли мимо поросшие кустарником берега, играла лёгкая музыка, специально захваченный на прогулку официант споро подливал напитки. Капитан стоял за штурвалом в крохотной, как домик кума Тыквы, рубке, помощник-матрос туда не помещался и вставил только голову, оставаясь полуголым туловищем на палубе. Шкафообразный телохранитель Алик сидел на стуле в стороне, ближе к носу. Он никогда ничего не ел и не пил в присутствии хозяина, он даже не смотрел в его сторону, но безошибочно реагировал на каждый жест.
Бабиян пил коньяк, Оксана через трубочку потягивала кампари с грейпфрутовым соком и со льдом. Этот коктейль открыл для неё Сурен, и ей он пришёлся очень по вкусу. Вообще Сурен научил её смотреть на мир совсем другими глазами. И, несмотря на разницу в возрасте, она чувствовала себя с ним легко и свободно. Более того, гораздо увереннее, чем с Кудасовым или другим своим сверстником.
— Я тебя поздравляю с окончанием института, — с лёгкой улыбкой Сурен протянул девушке плоскую, обтянутую бархатом коробочку. Оксана открыла её и охнула: внутри переливалось перламутровым блеском жемчужное ожерелье. С завёрнутыми в старые колготки кольцом и серёжками оно составляло красивый и дорогой гарнитур. Сурен, как всегда, сдержал слово.
— Спасибо! — девушка вскочила, обошла стол и от души расцеловала Сурена в колючие щеки. Тот довольно улыбнулся.
— Это тебе спасибо. Когда подарок доставляет радость, мне радостно вдвойне… Где думаешь работать?
— В шестнадцатой школе, учителем начальных классов. Это и от дома недалеко, да и с маленькими детьми хлопот меньше…
— Хочешь, ко мне иди, — предложил Сурен и допил коньяк. Проворный официант тут же подскочил и налил ещё.
— Кем? — удивилась Оксана.
— Какая разница? Кем хочешь! Хоть секретарём, хоть заместителем. Ничего делать не будешь, тысячу каждый месяц получишь.
— Тысячу?
— Тысячу. Долларов.
— Долларов?!
Сурен довольно улыбнулся.
— Ну конечно, Барби! Не рублей же!
Она покачала головой.
— Столько мой бывший жених заработает в своём лесу месяца за два-три!
— Почему бывший? — заинтересовался Сурен.
— Потому, что он не может устраиваться в жизни. Он предложил мне ехать с ним в какую-то тайгу, к этим ужасным ракетам, которые сделают его импотентом, — с досадой сказала она. — А потом накричал на меня и бросил трубку.
— Это плохо, — Бабиян покачал головой. — Каждая девушка должна выходить замуж, создавать семью. Таков закон природы.
— Слушай, Сурен, женись ты на мне, — неожиданно предложила Оксана.
Бабиян утратил обычную невозмутимость и даже поставил рюмку на стол. Он внимательно посмотрел в лицо своей юной спутницы: не шутит ли?
— Ты что, серьёзно?
— Вполне, — девушка выжидающе прищурилась, уголки губ чуть заметно поползли вверх. — А что, тебя это пугает?
Губы Сурена Бабияна, известного в определённых кругах Тиходонска под прозвищем Змей, сжались в плотную линию, холодные глаза заблестели твёрдыми злыми льдинками.
— Меня никто и ничто не может напугать, детка. Ты разве не знаешь, что я женат?
Незнакомый жёсткий тон и ледяной взгляд напугали Оксану. Она перестала улыбаться.
