В консульском экипаже ехали Нина и старшая дочь-консула, Ольга. Заметив меня, они остановили фаэтон. Дочь консула, пожимая мне руку, сообщила, какую радость она испытала, узнав от Нины, что я не пострадал во время последних событий
Я был доволен этой встречей; она могла дать мне повод попасть на устраиваемый консульством банкет.
Мы пошли пешком, приказав экипажам следовать за нами
Лавочники, высыпавшие из лавок, и встречные кланялись, снимая папахи, улыбались, покачивая головой и выражая нам присущую тавризцам любезную почтительность.
За нами следовал незнакомец, который, держа карандаш и бумагу, поглядывая на девушек, слагал стихи.
- Это художник? - спросили меня девушки, обратившие внимание на незнакомца.
- Нет, поэт
- Что же он пишет?
- Очевидно, он хочет посвятить одной из вас газеллу.
- Ах, как это интересно! Если бы можно было знать, что он пишет?
- Это совсем не трудно.
Я знаком подозвал поэта, но тот, оробев, хотел скрыться. В толпе стали подбадривать его и толкать вперед.
- Почему вы боитесь подойти к нам? - обратился я к нему по-азербайджански - Разве мы не такие же люди?
Узнав, что я азербайджанец, тот набрался храбрости и подошел к нам, пытаясь спрятать карандаш и бумагу.
- Вы художник? - спросил я его.
- Нет, сударь, я поэт.
- Как вас зовут?
- Мирза-Давер.
- А псевдоним?
- Бина. В Тавризе каждый знает вашего покорного слугу
- Прекрасно, я рад встретить в Тавризе поэта, но жаль, что не знаком с вашими произведениями.
- А вы читаете по-фарсидски?
- Свободно. Почему же вы, азербайджанец, пишете по-фарсидски?
- Стихи на азербайджанском не пользуются успехом. Уж так у нас принято Что поделаешь, государственный язык.
- Вы писали посвящение нашим дамам?
- Да, но я еще не успел закончить
- Много времени понадобится вам для этого?
- Нет, минут пять-шесть.
- Куда мы едем? - обратился я тогда к Нине и Ольге.
- За покупками в магазин, - ответили они
- Это - поэт, - сказал я, указав на Мирзу-Давера. - Он посвятил вам стихи, и ему нужно несколько минут, чтобы закончить их
Девушкам это понравилось, и они протянули поэту руки. Тот весь преобразился, не зная, куда деваться от радости. Он сопровождал нас до самого магазина, у которого стал прощаться.
- Не дадите ли вы мне эти стихи? - сказал я - Дамы интересуются ими. Кстати, которой из дам они посвящены?
- Той, что с родинкой на верхней губе.
Когда поэт, протянув мне стихи, хотел удалиться, я вложил в его руку двадцать пять рублей.
- Быть может, мы еще увидимся.
В один миг его окружила толпа. Он был вне себя от счастья, так как ни один тавризский поэт еще не получал такого гонорара за свое стихотворение; посвящения и оды купцам и дворянам не вознаграждались больше, чем одним туманом.
Газелла Мирзы-Давера Бина, посвященная Нине, хотя и написанная наспех, была очень недурна.
Я перевел ее Нине, которая была очень польщена и жалела, что отпустила Мирзу-Давера без награды.
Газелла Мирзы-Давера была написана по всем требованиям старой классической школы.
- Его образы красивы и свежи, - сказала она. - Подобные сравнения в восточных стихах я встречаю впервые.
- Это не более, как подражание классическим образам. Что же ты скажешь, когда познакомишься с фарсидской классической поэзией?
- Германия, что гордится своей новейшей литературой, очень сильно интересуется классической поэзией Востока. Недавно мне попалось стихотворение современного немецкого поэта, у которого почти повторяются те же образы, что в этой газелле. Вот послушайте:
'Хотел бы птицей стать, чтобы опуститься на розу, цветущую у твоих окон. Хотел бы соловьем я стать, чтоб, пенью моему внимая, наслаждалась ты. Хотел бы горстью праха стать, чтоб по нему нога твоя ступала'.
- Мы еще будем иметь случай подробнее поговорить об этом, - сказал я. Ювелирный магазин не совсем подходящее место для таких бесед. Отложим эту тему. Скажите лучше, что вам здесь нужно?
- Сегодня торжественный банкет. На нем будут все иностранные консулы, объяснила Нина, - Ольга готовится принять в нем участие, но у нее нет подходящих серег. Мы пришли выбрать сережки.
- Вы знаете толк в драгоценных камнях, - добавила Ольга - Это ваша специальность. Прошу вас выбрать мне пару хороших серег.
- Как жаль, что из-за этих событий мы временно приостановили торговые операции и наши товары сейчас в пути. Пока они прибудут, мы выберем что-нибудь здесь, и, если надо будет, после заменим. Для Нины мы получим заказанные в Италии особенные серьги. Там найдутся и достойные вас ценные вещички.
Ольга, тронутая моим вниманием, пожала мне руку и поблагодарила.
- Для ханум требуются изысканные серьги. Хорошо, если они будут итальянской работы, - сказал я хозяину магазина.
- Есть, есть! - ответил тот и достал пару великолепных серег.
- Дайте еще пару таких же.
- Нет, нет, не надо, - запротестовала Нина. - Ты же знаешь, что у меня есть серьги.
- Это ничего не значит, - возразил я. - Пусть на банкете у вас будут одинаковые серьги.
- Какой любезный! - проговорила Ольга. - Неужели ты не считаешь себя счастливой, Нина?
- Я счастлива! - ответила Нина.
Ольга справилась о цене.
- Последняя цена за обе пары три тысячи рублей русскими деньгами, ответил хозяин.
- Ой-ой-ой! - воскликнула Ольга. - Вот так 'дешево!' Отец дал мне всего триста рублей.
- Подождите, ханум! - остановил я Ольгу, которая уже направилась было к выходу, и я сделал знак хозяину завернуть обе пары.
- Это должно остаться на память о нашем добром знакомстве, - сказал я.
Расплатившись с хозяином, я передал серьги девушкам, которые не знали, как благодарить меня. Особенно была взволнована Ольга. Она до самого экипажа продолжала благодарить меня.
Я проводил их до самого консульства. Ольга настойчиво приглашала меня зайти к ним, но я отказался: какой смысл было идти к ним днем?
- Вечером я пришлю за вами экипаж, - сказала Ольга, прощаясь у дверей.
Меня очень интересовало, пригласит ли меня консул на банкет, и правда ли, как обещала его дочь, за мной будет прислан фаэтон?
Я не верил этому. Я знал, что консул с большим уважением относится к Нине, но считал маловероятным, чтобы он пригласил простого купца на банкет, устраиваемый в честь генерал-губернатора.
