- Если вы действительно болеете душой за наших женщин и хотите избавить их от покушений бесчестных правителей и помещиков, вроде Сардар-Рашида, присоединяйтесь к нам! - обратился я к ней.
В заключение я дал ей обещание.
- Прежде всего я постараюсь освободить вас из рук Сардар-Рашида. Вы будете жить свободно и вместе с любимым человеком сумеете создать свою жизнь.
В глазах Махру блеснул луч надежды. Лицо ее, постоянно замкнутое скорбью, мгновенно удовлетворенно засветилось.
- Я к вашим услугам! - воскликнула она взволнованно.
Я тотчас перешел к деловому разговору.
- Кто ночует в доме Сардар-Рашида?
- После десяти часов вечера служанки и повара расходятся по домам. Дома остается только одна старушка обслуживающая Ираиду.
- Есть сторож во дворе и у ворот?
- Нет.
- Спите ли вы с Ираидой в одной комнате?
- Нет, у каждой из нас своя комната.
- А где спит старушка-служанка?
- В маленькой комнатушке, около кухни.
- Если запереть снаружи дверь ее комнаты, может ли служанка выйти через другую дверь?
- Нет, эта комнатка не имеет даже окна.
- Очень хорошо! Как вы проводите вечер?
- К десяти часам вечера мы ужинаем, пьем чай и занимаемся мелкой домашней работой. В десять часов Ираида удаляется в свою комнату, ложится в постель и читает. А я беседую со старушкой и в двенадцать ложусь спать.
- Сможете ли вы в час ночи оставить все двери открытыми?
- Да, смогу. Это вполне возможно.
- С этим кончено. Только имейте в виду, что все должно быть в полной тайне.
- Об этом не беспокойтесь. Но только обещайте вырвать меня оттуда!
- Не сомневайтесь в этом. Завтра в два часа ночи вы должны ждать меня там.
В одиннадцать часов, когда Махру-ханум собралась домой, снова заложили экипаж. Тутунчи-оглы поехал проводить ее. Дома никого не оставалось.
Нина вышла из-за портьеры.
- Я считаю эту ночь второй частью 'Тысяча и одной ночи', - сказала она, присев к столу. - Я не хочу верить своим ушам. Теперь я убедилась, что эта женщина никому не откроет нашей тайны. Похитив Ираиду, ты можешь сохранить нашу организацию и оградить честь моей сестры. Ах, Ираида, как она низко пала! - добавила она после небольшого раздумья.
В двенадцать часов я проводил Нину домой.
Расклеенные по городу прокламации, обострение отношений между консулом и Гаджи-Самед-ханом и бессилие последнего вскрыть нашу подпольную организацию, приближали последние дни властвования Гаджи-Самед-хана. Он снова заболел и никого не принимал. Планы царского консула оставались неосуществленными. Консул возлагал все свои надежды на Сардар-Рашида.
Нина сообщила, что сегодня в два часа дня из консульства отправлена в Савуджбулаг телеграмма, вызывающая Сардар-Рашида.
У нас все было готово. Еще до приезда сардара в Тавриз Ираиду мы могли перевезти в новое жилище. Увезти Ираиду в селение Тасвич должны были Тутунчи-оглы и Мешади-Кязим-ага.
В девять часов вечера я получил записку от Ираиды.
'Дорогой Абульгасан-бек! Завтра жду вас к себе на обед. Я должна поговорить с вами по весьма серьезному вопросу.
Ифтихарус-султан Ираида'.
Эта подпись меня рассмешила. Ираида подписала записку титулом, который обычно присваивается женщинам, принадлежащим к родовитой иранской знати. Без сомнения, титул этот был пожалован ей Гаджи-Самед-ханом по ходатайству Сардар-Рашида.
Было совершенно ясно, с какой целью госпожа 'Ифтихарус-султан' приглашает меня к себе на обед.
Ночью, в половине второго, я, Тутунчи-оглы и Гасан-ага вышли из дому. Гасан-ага должен был править экипажем и остановить его у ворот Сардар-Рашида. На случай, если потребовались бы объяснения относительно фаэтона, Гасан-ага должен был ответить: 'Изволил прибыть его превосходительство Сардар- Рашид'. Тутунчи-оглы с бомбой в руке поручено было стать во дворе, чтобы помешать посторонним проникнуть в дом. Я же должен был войти в дом, взять Ираиду, вывести и усадить в экипаж.
Ровно в два часа мы остановились у ворот дома Сардар-Рашида. Махру-ханум оставила ворота открытыми. В ожидании нашего прихода, она взволнованно ходила по балкону.
Поднявшись на балкон, я едва слышно поздоровался с ней и пожал ей руку.
- Кто дома?
- Будьте спокойны, никого.
Через переднюю мы прошли в зал, где слабо светила лампа. Осмотрев все выходы из зала, я задвинул наружный засов на дверях комнаты служанки. Затем Махру-ханум указала мне дверь в комнату Ираиды. Закутанная в черный шелковый халат Махру двигалась, как призрак. Ее осторожная поступь, шуршание ее шелковой одежды среди окружающего мрака придавали необычайный, фантастический вид.
Перед дверьми спальни Ираиды она, остановившись, выжидательно посмотрела мне в лицо. Я рукой сделал ей знак удалиться, но она не уходила. Она хотела мне что-то сказать.
- Ираида не должна видеть вас! - сказал я ей шепотом. - Пойдите в свою комнату. Пусть утром откроют и выпустят вас из вашей комнаты. Тогда ни Сардар-Рашид, ни окружающие ни в чем не заподозрят вас.
Она все еще продолжала стоять, не сводя с меня взгляда.
- Медлить нельзя! - сказал я решительно. - Фаэтон стоит у ворот. Если вы не чувствуете в себе смелости сохранить эту тайну, идите и заприте ворота за мной и никому не говорите о том, что я был здесь! Сохраните хотя бы эту тайну.
- Постойте! - сказала она, когда я направился обратно в переднюю. - Мое колебание вызвано не боязнью. Вы должны дать честное слово, что возьмете меня из этого дома.
- Обещаю вам, что я не оставлю вас здесь!
Мой решительный тон успокоил Махру. Она прошла в свою комнату, и я запер за ней дверь снаружи.
Затем я подошел к двери Ираиды. Мне было трудно переступить через порог ее спальни. Это не было страхом, но мне было совестно, так как из-за жары Ираида сбросила одеяло. Свет горящего у ее изголовья ночника, хоть и слабо, освещал ее наготу. Книга, которую она читала перед сном, лежала на ее обнаженной груди.
'Что подумает Ираида, проснувшись и увидев меня в своей спальне?..' мелькнула у меня мысль. - 'Не подумает ли она, что Абульгасан-бек с гнусной целью вошел в ее спальню?'
Колебался недолго. 'Пусть думает, что угодно! В конце концов она узнает, с какой целью я явился'.
Я подошел к постели. Над кроватью были развешены картины, изображающие обнаженных женщин в различных позах. Я поднял лежащее в ее ногах тоненькое одеяло и набросил на Ираиду. Мне бросился в глаза висящий у ее изголовья, обрамленный в изящную серебряную рамку, фирман Гаджи-Самед-хана.
'Уважаемую супругу господина Сардар-Рашида Ираиду-ханум приказываем именовать титулом Ифтихарус-султан.
Губернатор Шуджауддовле Гаджи-Самед-хан.
Тавриз. Гиджры 1329'.
Дальше медлить нельзя было. 'Начатое дело надо довести до конца!' сказал я себе.
Надо было разбудить Ираиду. Держа в правой руке наган, левой я коснулся ее волос. Она не просыпалась. Тогда, приложив руку к ее голове, я слегка встряхнул ее. Не просыпаясь, она повернулась на другой бок. Наконец, когда я решительно потряс ее, она раскрыла глаза, оглянулась вокруг и остановила взгляд на мне.
