- Если хочешь остаться в живых, ни звука! - сказал я угрожающе и приставил к ее виску револьвер.
Услышав эти слова, она очнулась, узнала меня и тихим, дрожащим, внезапно охрипшим голосом спросила:
- Абульгасан-бек, для этого ли ты познакомился с нами? Что ж, мне нечего сказать, ты можешь сделать со мной, что хочешь, но помни, что я сестра Нины.
- Успокойся, Ираида, я явился сюда не для того, чтобы совершить бесчестие, а для того, чтобы спасти тебя от позора, - сказал я. - Ты должна относиться ко мне так же, как относилась прежде. Я не хочу лишать тебя жизни. Ты хотела продать меня Махмуд-хану, отравить меня и сделать Нину такой же несчастной, как ты сама. Я же, несмотря на это, стараюсь уберечь тебя от бесчестия и преступления. Я никогда не позволю, чтобы такой презренный человек, как Сардар-Рашид, продал сестру Нины и обратил ее в царского шпиона. Ираида, ты вспомни, кем был твой отец? Если дочь человека, всю жизнь боровшегося с царизмом, хочет стать царской шпионкой, можно ли не наказать ее?
Ираида смутилась и не знала, что ответить.
- Разве для того ты приехала в Иран, чтобы обратиться в слепое орудие в руках царского консула и пойти по пути позора? - продолжал я. - Да разве ты не могла бы жить с Ниной? Встань, оденься быстрее! Времени для разговоров нет! Не бойся.
- Чувствую, - сказала, наконец, Ираида, - ты ведешь меня на смерть. Пощади, я согласна на любую жизнь. Обещай, что ты не убьешь меня!
- Ты будешь жить до тех пор, пока будешь хранить тайну, похищенную у Нины, пока ты никому не обмолвишься о том, что произошло сегодня и пока никому не подашь вести оттуда, куда тебя повезут. До тех пор ты встретишь лишь внимание и гостеприимство. Знай, что такая жизнь будет длиться недолго, так как век Самед-ханов и Сардар-Рашидов короток. Встань, оденься, захвати только одежду.
Она поднялась, сложила всю одежду и белье в большой чемодан и, набросив по моему требованию на голову черную шелковую чадру, приготовилась выйти.
- Постой! - сказал я. - Надо оставить Сардар-Раши-ду какое-нибудь письмо. Сядь и пиши, что я продиктую.
Она села и взяла ручку.
'Уважаемый Сардар-Рашид!
Ты знаешь, что мы должны были расстаться. Ничто, ни твой высокий сан и твое положение в обществе, ни драгоценности, которыми ты одарял меня, не могли бы привязать меня к тебе, так как, вступая по настоянию царского консула в твой дом, я думала, что иду туда для тебя. Однако меня ты захотел так же продавать, как свою сестру и первую жену, для достижения дальнейших чинов и почестей. Но моя совесть не может примириться с этим.
Я вынуждена вернуться в Россию. Из твоего дома, кроме одежды, я с собой ничего не беру.
Прощай!
Ираида'.
Я поднял чемодан, вышел с ней к воротам и усадил ее в фаэтон.
Прощаясь, она заплакала.
- Не забывай меня, - сказала она. - Если до сих пор я не жила, как человек, то даю тебе слово после этого жить честно. Люби и береги Нину, не обижай ее!
ПОСЛЕ ПОХИЩЕНИЯ ИРАИДЫ
В семь часов утра ко мне пришли Нина и маленький нукер Сардар-Рашида.
- Скорее одевайся и идем, - воскликнула с деланным волнением Нина, едва я открыл дверь. - Ираида похищена!
Через пять минут вместе с ними я отправился в дом Сардар-Рашида. Слуги, служанки и соседи, столпившись в зале, взволнованно шептались. Махру-ханум, обняв колени, молча сидела на диване.
- Махру-ханум! Что это значит? - спросил я.
- Я сама поражена. Вечером Ираида поужинала вместе с нами, мы посидели до одиннадцати часов. В одиннадцать мы разошлись по своим комнатам. Утром, когда мы хотели выйти из своих комнат, все двери оказались запертыми снаружи. До прихода служанок мы оставались взаперти.
- Вы не знаете, какое несчастье с ней могло приключиться?
- Мы не слышали ни малейшего крика или шума. Посмотрите, вот и письмо, оставленное ею. Читайте!
Я тотчас взял письмо. Если бы оно попало в руки Сардар-Рашиду, он постарался бы упрятать его, никому не показав. В этом письме Ираиды разоблачились вся его низость и бесчестье.
Нина вслух прочла письмо.
- Бедная женщина, она вынуждена была бежать! - воскликнули мы оба.
Вскоре явились люди, посланные Гаджи-Самед-ханом и консулом. Махру-ханум рассказала им то же, что и нам. Они записали показания Махру и потребовали оставленное Ираидой письмо.
- Письмо это я должен передать лично генералу, - сказал я.
В консульство я отправился вместе с Ниной. Консул и его семья были встревожены исчезновением Ираиды. Но они не верили тому, что она уехала в Россию. По их мнению, вся эта история была подстроена и явилась результатом неприязненного отношения Гаджи-Самед-хана к Сардар-Рашиду. Они были убеждены, что Ираида увезена людьми Гаджи-Самед-хана с целью подорвать авторитет сардара в Тавризе.
Когда же мы рассказали обстоятельства ухода Ираиды и то, что она захватила с собой лишь одежду и оставила письмо с объяснением причин, вынудивших ее к отъезду, их мнение в корне изменилось.
Прочитав же письмо, консул переменился в лице. Заметно волнуясь, он вернул мне письмо и, подозвав Нину, усадил нас за накрытый к утреннему чаю стол.
- Это неожиданный удар для меня, - сказал консул. - Вместе с вами переживаю тяжесть вашего горя. Должен заметить, что, когда я уговаривал Ираиду выйти за Сардар-Рашида, я недостаточно знал его. Если бы я знал его таким, каким он изображен в письме Ираиды, я бы никогда не согласился, чтобы Ираида погрузилась в это болото. Верьте этому. Но прошу вас об одном: никому не показывайте этого письма. Не предпринимайте ничего, могущего умалить авторитет Сардар-Рашида, который, вероятно, в скором времени займет пост генерал-губернатора. Для управления страной не хватает нужных нам людей, а Гаджи Шуджауддовле болен, он не может работать. Что касается отношения Сардар-Рашида к Ираиде, обещаю хорошенько пробрать его. Вы же позаботьтесь об Ираиде, постарайтесь послать за ней кого-нибудь. Если она не хочет оставаться здесь, помогите ей деньгами.
В это время Нину позвали. Очевидно, это было сделано по предложению консула, чтобы поговорить со мной наедине.
Он закурил сигару.
- Еще несколько дней тому назад я собирался пригласить вас и переговорить с вами, но, к сожалению, не мог найти свободной минуты. Мы должны обсудить с вами один вопрос, если вы располагаете временем.
- Пожалуйста, ваше превосходительство! - ответил я. - Я к вашим услугам.
- Вопрос в высшей степени сложный и щекотливый. О выходе Нины замуж за кого-либо другого не может быть и речи. Да на это не согласна и она сама. Она и слышать не хочет об этом. Однако Махмуд-хан не из тех, кто отказывается от своего намерения, Сардар-Рашид полностью поддерживает Махмуд-хана. Он намеревается теснее сблизиться с людьми Гаджи-Самед-хана, стремится заранее упрочить свое влияние. Его превосходительство, по-прежнему, питая к вам дружеские чувства, также является сторонником брака Нины и Махмуд-хана. По этому вопросу, хотя и не совсем официально, он обратился ко мне. Я бы хотел знать ваше личное мнение по этому поводу. Как видите, это не просто вопрос о выходе замуж Нины. Здесь затронуты важные политические интересы. Вы знаете, что Сардар-Рашид и Махмуд-хан - нужные нам люди. Я хотел бы обратить ваше внимание на то, что брак Нины с Махмуд-ханом ни в коей мере не отразится на нашем знакомстве и дружбе. В частности в нашей семье в отношении вас возникла новая идея, о которой мы можем поговорить лишь по выходе Нины за Махмуд-хана.
Этим самым консул старался добиться моего согласия на брак Нины с Махмуд-ханом и хотел уладить этот вопрос без ссоры. Я знал, что за несколько дней до этого консул наводил справки о моей личности и собирал сведения о моем состоянии и говорил в своей семье, что я окончил в России техническое учебное заведение. Он намеревался вместо Нины предложить мне в жены свою дочь, вдову Ольгу.
- Я всецело в распоряжении господина генерала и без его согласия ничего не предприму, - сказал я, не желая медлить с ответом. - Я вручаю вам мою жизнь, мое настоящее и будущее.
Слова мои воодушевили консула.
