- Посмотри, какой воспитанный, какой благородный человек! - сказал он, подозвав свою супругу Анну Семеновну. - Он вручает в наши руки свою судьбу и дает слово ничего не предпринимать без нашего согласия.
- Я первый желаю добра Нине, - продолжал я. - И никогда не позволю себе усеять шипами дорогу к ее счастью. Я не принадлежу к людям, которые позволяют себе тягаться с таким влиятельным государственным мужем, как Махмуд-хан. Я простой купец и не думаю, чтобы Махмуд-хан мог питать ко мне неприязнь, так как я очень тихий и миролюбивый человек. Думаю, что господин генерал и его семья знают отчасти мой характер. Если бы не милость, оказываемая мне господином генералом, я бы давно покинул эту страну. Я обещаю вам не предпринимать ничего против свободы действий Нины. Надо полагать, что поскольку я не препятствую этому браку, враждебность Махмуд-хана ко мне остынет.
- Он не причинит вам никакого вреда, - сказал консул, опуская руку мне на плечо. - Этого и мы не допустим. Что касается брака Нины с Махмуд-ханом, повторяю, этот брак политически необходим.
- Если Нина согласна на этот брак, я могу только поздравить ее.
- Я не могу согласиться с мнением генерала, - вмешалась в разговор супруга консула. - Пока Нина не убедится, что Абульгасан-бек действительно женится на другой, она никогда не согласится выйти за Махмуд-хана. Девичье сердце не считается с дипломатическими и политическими интересами, а исходит из своих желаний и чувств. Нина любит Абульгасан-бека и пока он не обручится с другой, она никогда не изменит своему чувству. Вот почему Абульгасан-бек должен жениться раньше, чем Нина выйдет замуж за Махмуд-хана.
- Не возражаю! - ответил консул.
Поднявшись и перейдя в залу, я не нашел там Нины: она пошла работать. В зале, кроме старшей дочери консула Ольги, никого не было. Она стояла у книжного шкафа и просматривала словари. Увидев меня, она оставила книги.
- Я никак не предполагала, что вы здесь! - воскликнула она. - Мне казалось, что вы ушли вместе с папой! Посмотрите, какие у нас чудесные книги! - Правда ли, что вы больше не хотите жениться на Нине? - продолжала она, когда подошел к ней. - Вы отказались от нее?
- Для того, чтобы жениться, недостаточно только мужского решения, а нужно еще желание женщины!
- Вовсе нет, возразила Ольга. - Мало, что я согласна выйти за кого-то. А если человек, за которого я хочу выйти, не согласен?
- Согласие должно быть обоюдным!
- Разве ваши чувства и желания не обоюдны?
- Об этом мы не думали. До сих пор мы с Ниной ни разу не заговаривали о браке.
- И прекрасно сделали, так как Нина не хочет выходить за вас. Она выходит за Махмуд-хана.
- Если это решено, надо поздравить ее!
В комнату вошли Анна Семеновна и Надежда и мы вместе вышли в сад. Ольга не отходила от меня. Она говорила о своих чувствах, убеждала меня в том, что Нина не способна создать семейную жизнь, что она 'холодная, бесчувственная, неблагодарная' девушка, и что избавление от нее для меня счастье и т. д.
Как я ни искал предлога вырваться отсюда, чтобы наедине обдумать происшедшее, ничего не выходило.
- Мы посидим здесь, - обратилась Ольга к матери, когда мы дошли до расставленных вокруг бассейна плетеных стульев. Анна Семеновна и Надежда пошли по аллее, снова оставив нас одних. Мы сели.
В то время, как Ольга, срывая головки растущих вокруг бассейна белых нарциссов и пуская их по зеркальной глади воды, занимала меня, я старался разобраться в своих путаных мыслях. Но это было сверх моих сил. Мозг отказывался работать. Я забыл, кто я и что должен делать. Последние дни были заполнены женскими хитросплетениями; я запутался и застрял в сетях женских интриг. Особенно оскорбляла меня последняя авантюра консула и фальшивые излияния его дочери в любви ко мне. Они еще больше путали мои мысли.
Я думал о Нине, оказавшей огромные услуги иранской революции, всем сердцем отдавшейся мне, о Нине, над которой нависла большая опасность. Царский дипломат пытался сделать ее орудием своей политической игры и собирался продать ее такому низкому развратнику и пьянице, как Махмуд-хан.
Я думал и об американке. Я чувствовал ответственность за ее судьбу. Нужно было избавиться от нее и вместе с тем оградить ее честь от таких врагов, как генерал-губернатор, комендант Тавриза и от Уснии- ханум, Хошу-ханум, Салимы-ханум, Пэрирух, Шухшеньг, ежедневно продающихся десяткам лиц.
Я вспомнил и об Ираиде, которую пришлось подвергнуть заточению, чтобы не дать ей возможности разболтать похищенную у нас тайну.
Я думал о нашей единомышленнице Махру-ханум, которая спасла нас от огромной опасности и которую необходимо было вырвать из рук Сардар-Рашида.
Пока я обдумывал все это, дочь консула, искусно разыгрывая свою роль, старалась всеми средствами обольстить меня. Она бросала в воду лепестки. Брызги фонтана отгоняли их к краям бассейна, и они, то плавно кружась, отдалялись друг от друга, то сбивались в кучу.
- Смотрите, цветы хотят обняться! - говорила Ольга, бросая на меня многозначительный взгляд.
Она подробно рассказала мне о планах своих родителей. По ее словам, в семье консула считали, что вопрос о нашем браке уже решен и остается только назначить день свадьбы.
На все это я коротко ответил:
- Все в воле господина генерала.
Проводившие Ираиду до села Тасвич Мешади-Кязим-ага и Тутунчи-оглы вернулись. Мешади-Кязим-ага был очень доволен поездкой. Хотя он и оказал тавризским революционерам материальную поддержку, но личного участия в революции до сих пор не принимал. Теперь же, совершив эту поездку, он полагал, что участвовал в серьезном деле и был этому рад.
Они привезли два письма: одно из них было адресовано Нине, другое мне.
Вот что писала мне Ираида:
'Уважаемый Абульгасан-бек!
Мое новое местожительство прекрасно. Прохладный воздух, зелень! Дом, в котором я живу, окружен чудесным садом. Я не знала, что вы пользуетесь таким огромным влиянием. Если бы это было мне известно, я бы не пошла на предательство и не согласилась бы на брак Нины с Махмуд-ханом.
Все это прошло. Считаю нужным сообщить вам некоторые серьезные сведения. Во время встречи и переговоров Сардар-Рашида и Махмуд-хана было решено убить вас. Однако они боятся господина консула. Консул, будучи сторонником брака Нины и Махмуд-хана, старается упрочить связь и с вами. Он стремится выдать за вас свою дочь, и это делается с целью завладеть вашим богатством и драгоценностями Нины. По правде говоря, они хотят обмануть вас.
Второе, о чем я хотела сказать вам - это то, что я выкрала у Нины документ. Я знаю, что за это вы меня наказали! Абульгасан-бек, клянусь вам и Нине, что я этот документ потеряла. Я уверена, что его взяла Махру, хотя та и отрицает. Поэтому вы не должны думать, что, арестовав меня, вы сохранили тайну. Эта тайна перешла в руки Махру. Во всяком случае вы должны подумать и о ней. Она весьма подозрительная особа. Берегитесь ее!
Я никогда бы не поверила, что попаду в такое положение. Виной всему генеральный консул. Прошу вас позаботиться о том, чтоб Нина не очутилась в таком же положении, как я!
Напишите и уверьте людей, назначенных вами для наблюдения за мной, что я стыжусь своих преступлений и потому пусть они дадут мне чуточку больше свободы. Попросите Нину прислать мне книги.
Несчастная Ираида'.
Я послал за Ниной. Не прошло и получаса, как она пришла. Увидев Мешади-Кязим-агу, она обратилась к нему:
- Ну, как прошла ваша поездка?
- Очень хорошо!
- Как чувствует себя Ираида?
- Великолепно, она особенно довольна домом и садом. Ее обслуживают мои две племянницы, дочери брата. Там имеется все, что нужно для приятной жизни.
Она написала вам. Нина прочла письмо.
'Дорогая сестра Нина!
Ты с детства знаешь, какая я была неразумная. Моя глупость привела меня к такому концу. Нина, не верь консулу! До такого состояния меня довели его советы. Иди своей дорогой - это славный путь! Я только теперь поняла это. Моя
