своей игры, этот неизвестный солдат секретной войны погиб.
У абвера оставался еще лишь один, помимо Кёделя, ветеран Первой мировой войны, вновь задействованный в 1938 году. Это был Эрнст Фридрих Лемиц, высокий, худощавый замкнутый натурализованный американец, проживающий в Томпкинсвилле на Стейтен-Айленде, удобном пункте для осуществления наблюдения за передвижением судов.
В 1939 году он прошел в Гамбурге обучение на берегового наблюдателя, возвратился в США в марте 1941 года на лайнере «Сибоней» и немедленно приступил к работе, специализируясь на судоходстве и поставках. Хотя раньше он был торговцем каучуком, теперь он устроился подсобным рабочим в портовую таверну, где мог легко собирать сведения у гулявших здесь моряков. Он отправлял свои донесения на почтовые ящики в Лиссабоне и Бильбао, а также своему главному связному Вальтеру Гирцелю в Винтертур, Швейцария, подписываясь как «Фред Льюис» или «Фред Слоан».
У Гирцеля был еще один корреспондент в США, некий «P.O. Герсон», затем «Р.Л. Эрскин» и некто, подписывающийся просто «Роджерс». После тщательного изучения удалось выяснить, что все эти псевдонимы принадлежали одному лицу со столь длинным именем, что его хватило бы на троих. Это был Вильгельм Альбрехт фон Прессентин Геннант фон Рауттер, паршивая овца в семье немецкого графа и английской аристократки (родственницы знаменитого адмирала лорда Фишера, прославившегося в Первую мировую войну)[185].
Покинув обширное родовое поместье в Померании (а точнее, будучи изгнанным из него), он нелегально въехал в Соединенные Штаты в 1920 году, покинув судно, вновь прибыл в США легально в 1926 году и через двенадцать лет натурализовался. Вскоре после получения гражданства он изменил своей новой родине, завербовавшись в абвер.
Он стал незаменимым для абвера после Пёрл-Харбора отчасти потому, что, привыкнув изменять всем, не мог не стать блестящим шпионом, отчасти же потому, что большинство из его предшественников оказались в тюрьме.
Третьим лишним в этом секстете был колумбийский лингвист Роберто Ланас Вальесилья, работавший под псевдонимом Габриель Рейес. Бывший переводчик Международной организации труда (МОТ) в Женеве прибыл в США в сентябре 1940 года по заданию абвера. В этой стране он стал весьма успешно действовать как лингвист, как шпион и даже как перспективный холостяк – используя все эти три ипостаси во благо своим немецким хозяевам.
В качестве лингвиста он сумел устроиться на работу в Вашингтоне в управление по координации межамериканских отношений. Как шпион он использовал свой пост для сбора секретной информации о межамериканских делах. И в качестве красивого холостяка с вьющимися волосами он сумел обаять (а затем и жениться) секретаршу контр-адмирала Чарльза Э. Розендаля, командующего флотом дирижаблей США. Конечные результаты его деятельности на трех фронтах поступали в абвер через Гонсалвиша ди Азеваду, португальца, которого немцы использовали в качестве своего основного почтового ящика в Лиссабоне.
Все они оставались в упряжке в течение какого-то времени – фон Прессентин все четыре долгих года войны. Другие появлялись и исчезали, некоторые вплоть до конца 1944 года, как злосчастный Эрих Гимпель и французский инженер Жан-Мари Кавайе. Но звездные часы абвера в Америке прошли. Новым агентам было далеко до таких виртуозов, как Лонковски, Дюкесн, Ланг и Ройпер.
Часть шестая
ЭТО НОВАЯ ВОЙНА
Глава 42
ИБЕРИЙСКИЙ ЧЕРНЫЙ РЫНОК
20 декабря 1941 года, через две недели после Пёрл-Харбора и девять дней спустя после объявления Германией войны Соединенным Штатам, ближайший помощник Канариса полковник Пикенброк направил министерству иностранных дел Германии письмо, в котором говорилось:
«Вступление США в войну еще больше сужает базу разведывательной службы вермахта.
В связи с этим необходимо расширить сбор секретной информации в остающихся нейтральными странах (Португалия, Испания, Швеция, Швейцария и Турция), для чего потребуется значительно увеличить в них личный состав абвера.
Абвер считает необходимым обратить внимание на сложившуюся обстановку и зарезервировать за собой право возбуждать в необходимых случаях ходатайство о включении работников разведки в германские дипломатические миссии в этих странах».
Руководство МИДа сочло письмо Пикенброка наглостью, поскольку сотрудники абвера с дипломатическими паспортами и так наводнили зарубежные представительства Третьего рейха, что и прежде вызывало раздражение у кадровых дипломатов.
Получив отказ министра иностранных дел, Канарис решил подключить к делу начальника гитлеровского Генерального штаба генерала Вильгельма Кейтеля и даже самого фюрера. Ссылаясь на заинтересованность Гитлера, Кейтель направил Риббентропу письмо аналогичного содержания (в действительности составленное Канарисом) с требованием разрешить внедрение своих людей в дипломатические миссии. После этого двери посольств и представительств широко распахнулись перед лжедипломатами.
Прошло совсем немного времени, и личный состав германского посольства, например, в Мадриде вырос до 391 чиновника, из которых только 171 были настоящими дипломатическими работниками и канцелярскими служащими, а все остальные – разведчиками, в большинстве случаев пользовавшимися неприкосновенностью и другими привилегиями своего дипломатического статуса.
Канарис имел веские основания для расширения баз абвера за границей. Уже к январю 1940 года, на пятом месяце войны, стало очевидным, что Гамбург, как и любой другой пункт в Германии, вовсе не идеальное место для ведения разведки против такой островной страны, как Великобритания, куда доступ даже легальным путем становился все более трудным. Подразделения абвера в Гамбурге и Бремене продолжали готовить агентов для Великобритании, но это была длительная, кропотливая и рискованная работа, без какой-либо гарантии, что из Германии этих агентов удастся забросить в Англию.
Предвидя, что после начала войны немецкой разведке придется встретиться с большими трудностями, Канарис заблаговременно создал в странах, которые должны были, по его предположениям, остаться нейтральными, несколько крупных подразделений абвера, названных им «Kriegsorganisationen» (военные организации), или сокращенно КО. Таких военных организаций насчитывалось по меньшей мере шесть: в Испании, Португалии, Швейцарии, Швеции, Турции и Китае, причем все они, даже в Шанхае, занимались шпионажем против Англии[186].
Первый КО был организован в Испании, что имело как сентиментальные, так и практические причины. Именно в Испании, единственной зарубежной стране, которую любил Канарис, абвер обосновался еще со времен Гражданской войны, в разжигании которой Канарис сыграл важную роль. Абвер работал в тесном сотрудничестве с испанской разведкой, возглавляемой другом Канариса генералом Кампосом Мартинесом.
Благодаря этому абвер покрыл всю страну густой агентурной сетью, наладил хорошие линии связи и создал несколько фиктивных фирм, служивших крышами для разведчиков и их финансовых операций, в том числе «Ровак исма», «Карлос Индерер и компани» и «Трансмер».
«Трансмер» была крупнейшей из них и имела филиалы во всех странах Латинской Америки и в испанском Марокко. Управлял ею близкий друг Канариса русский эмигрант барон Роланд Каульбарс, известный как барон Ино.
Благодаря хорошим личным отношениям между Канарисом и Франко испанская разведка, так называемая «Сирена», фактически превратилась в филиал абвера.
Представителем Канариса в Испании был старый друг Канариса, офицер германского флота в Первую мировую войну, кадровый разведчик Вильгельм Лейсснер. После войны он эмигрировал в Никарагуа, где был издателем. Возглавив абвер, Канарис вызвал Лейсснера в Германию, вновь принял его на службу в ВМФ в звании капитана 3-го ранга и направил в Испанию в качестве своего личного представителя. Под именем Густав Ленц он обосновался в этой стране в качестве главы фиктивной фирмы «Эксельсиор». В 1936 году началась Гражданская война и папа Ленц был активирован. Он руководил огромной агентурной сетью абвера в Испании и после победы Франко остался там для руководства абверовской структурой.
Когда потребовалось перестроиться на ведение операций против Англии с нейтральной почвы, Канарис выбрал Лейсснера для передачи ему эстафеты от Гамбурга. Второй пост был создан в Португалии с
