– Во время нашего сеанса вы должны постоянно помнить об этом. Вы под контролем. Всего того, что вы видите и чувствуете, не существует. Все совершается в вашей голове.
– Понимаю.
– Сделайте так, чтобы внизу, на лугу, собралась ваша семья. Кто они? Назовите их, пожалуйста.
– Мой отец, Линнакус. Мать, Изабелла. Двоюродная бабушка, Корнелия. Сирил, садовник, он работает в стороне...
Наступила долгая пауза.
– Кто-нибудь еще?
– И мой брат, Диоген.
– Его возраст?
– Десять лет.
– Что они делают?
– Стоят там, куда я их поставил.
Голос Пендергаста звучал сухо и иронично. Глинн хорошо видел, что Пендергаст занимает позицию скептически настроенного наблюдателя и пытается придерживаться ее так долго, насколько возможно.
– Сделайте так, чтобы они занимались характерной для них деятельностью, – мягко предложил Краснер. – Что они делают теперь?
– Заканчивают пить чай на одеяле, расстеленном на лугу.
– Теперь я хочу, чтобы вы спустились вниз. Медленно присоединитесь к ним.
– Спустился.
– Что вы делаете?
– Чай допили, и Корнелия пускает по кругу тарелку с птифурами. Она привезла их из Нового Орлеана.
– Они вкусные?
– Естественно. Тетя Корнелия придерживается высших стандартов.
Голос Пендергаста сделался еще ироничнее, и Глинн заинтересовался Корнелией. Он посмотрел в документы Пендергаста, полистал их и нашел ответ на свой вопрос. По спине пробежал холодок. Быстро захлопнул папку: сейчас это ему мешало.
– Какой сорт чая вы пили? – спросил Краснер.
– Тетушка Корнелия пьет только «Т. G.». Она привезла его из Англии.
– Теперь взгляните на окружающих. На каждого из присутствующих. Посмотрите на всех и задержите взгляд на Диогене.
Долгая пауза.
– Как выглядит Диоген?
– Он высок для своего возраста, бледен, волосы очень коротки, глаза разного цвета. Он худ, а губы – очень красные.
– Глаза... вглядитесь в них. Он на вас смотрит?
– Нет. Он отвернул голову. Ему не нравится, когда кто-то на него смотрит.
– Продолжайте смотреть. Не отводите глаз.
Наступила еще более длинная пауза.
– Я отвел глаза.
– Нет. Помните, что вы изучаете сцену. Продолжайте смотреть.
– Не хочу.
– Заговорите с братом. Скажите, чтобы он встал. Скажите, что хотите поговорить с ним наедине.
Еще одна пауза.
– Готово.
– Пусть пойдет с вами в беседку.
– Он отказывается.
– Он не может отказаться. Вы им управляете.
Даже на мониторе Глинн заметил испарину на лбу Пендергаста. «Начинается», – подумал он.
– Скажите Диогену, что в беседке его ждет человек, который хочет задать вам обоим вопросы. Объясните, что это – некий доктор Краснер. Скажите ему это.
– Да. Он пойдет посмотреть на доктора. Это ему любопытно.
– Извинитесь перед родственниками и идите в беседку. Там я буду вас ждать.
– Хорошо.
Короткая пауза.
– Вы там?
– Да.
– Хорошо. Что видите?
– Мы внутри. Вижу брата, вас и себя. Мы все стоим.
– Хорошо. Мы будем оставаться на ногах. Теперь я задам вам и вашему брату несколько вопросов. Вы будете передавать мне ответы брата, так как он не сможет общаться со мной.
– Если вы настаиваете, – сказал Пендергаст с легкой иронией.
– Вы контролируете ситуацию, Алоиз. Диоген не может уклониться от ответов, потому что на самом деле отвечать за него будете вы. Готовы?
– Да.
– Скажите Диогену, чтобы он смотрел на вас. Чтобы не спускал с вас глаз.
– Он не хочет.
– Заставьте его. Вы можете это сделать.
Молчание.
– Хорошо.
– Диоген, сейчас я говорю с вами. Помните ли вы, как впервые увидели вашего старшего брата Алоиза?
– Он сказал, что помнит, как я рисовал картину.
– Что за картина?
– Каракули.
– Сколько вам лет, Диоген?
– Он говорит, что ему шесть месяцев.
– Спросите Диогена, что он думает о вас.
– Он думает обо мне как о будущем Джексоне Поллоке.
«Снова иронический тон, – подумал Глинн. – Очень трудный клиент».
– Необычная мысль для шестимесячного ребенка.
– Диогену на самом деле десять лет, доктор Краснер.
– Хорошо. Попросите Диогена смотреть на вас. Что он видит?
– Говорит – ничего.
– Что значит «ничего»? Он молчит?
– Он сказал. Произнес слово «ничего».
– Что вы имеете в виду под словом «ничего»?
– Он говорит: «Я не вижу того, чего здесь нет, а это значит – ничего».
– Прошу прощения?
– Это цитата из Уоллеса Стивенса[23], – сухо сказал Пендергаст. – Уже в десятилетнем возрасте Диоген интересовался Стивенсом.
– Диоген, когда вы говорите «ничего», не означает ли это, что вы считаете своего брата Алоиза ничтожеством?
– Он смеется и говорит, что это сказали вы сами, а не он.
– Почему?
– Он еще больше смеется.
– Как долго вы будете в Рейвенскрай, Диоген?
– Он говорит, что будет здесь, пока не пойдет в школу.
