Тяжелая, как батрацкая жизнь. Из поколенья в поколенье Передавалась походка — Опасная, вперед плечом: сторонись! А в юности он, Когда троицыны травы Звенели И, праздничные, ошалев от ветра, Пели сады, По полному праву Получал порученье От всей слободы. И входил он в круг широкий просто, Чуть укорачивая медвежий шаг, От слободы, От бедноты — На единоборство, Разжигая вкруг тальи красный кушак. И лишь только под взмахом его кулачища На троицыну сырую землю с ног, Брусничной харей без толку тыча, Валился первый Кулацкий сынок, Смехом недобрую ругань кроя, Кричало «ура» ему полслободы… Так он и рос в Черлаке героем, Редников — Сын мужицкой нужды. Когда же в девятнадцатом Сквозь вьюги глухие Забрезжил на западе Красный флаг И навстречу карательные выслал Правитель России, Его белоштанство Адмирал Александр Колчак, Редников всё припомнил: Как били, Как ему пальцем тогда грозили, Что ему тогда говорили, Как отнимали хлеб у него, — И он уже знал, Идти за кого. Он еще не мог разобраться толком В словах «революция», «Советская власть» — Это было одно чутье, темное, как у волка, — Кровная с революцией связь. Это боль была, Выношенная годами, — Рев глухой Из сердца, издалека… (Горбыльи века, гнета века.) И если б он умер, То под красным знаменем — Молча, прицеливаясь наверняка. Это было Разина в душе восстанье, Мыслей внезапный ледоход — Так он и стал Вожаком партизаньим, Добытчиком Мужицких свобод. Он скудную жалость Из сердца выжег, И его тогда видели В звездах всего, в снегу, Впереди отряда, с винтом, на лыжах, Сохатым мчавшегося Через тайгу. Юдин, Левша, Скорняков — матросы, Каждый в станицах с детства желан… Матросы! Революции золотая россыпь, Революции — правый фланг! Через пурги, Средь полей России проклятых, Через ливни свинцовые, Певшие горячо, Борясь и страдая, Прошли в бушлатах С пулеметными лентами через плечо.
