Дурную показывали отвагу,На вострых носках по ледку скользя,Вперед плечом уводя ватагу.Рубахи с слинявшим красным разводомКавказским поясом перехватив,Ломая — разъязви тя — спесь и моду,Едва по единой чарке испив,И тут же,Срамоты не пужаясь,Закутав усердьеВ тулупчик злой,О ржавые шомполыОпираясь, —ЖенатыеС гирьками под полой.А што,Ежли драка…А либо што…Их бабы сбирали —Да разве ж можно…И гирьки за пазухой,И зато,И в случае ежли,Дак понадежней.И возле потанинского двораВстретились:— А, Алексаша, что жеЗнати-то сколь с ним,Давно пораНам поклониться,Ну что же, можем.И Чекмарев — Весь в сощур —И самШапку снял:— Александр Иваныч!Колхозники, партия,Наше вам,Завтра к нам в гостиПожалте, на ночь.Митины зашептались:— Вон как! —И в матросы уходивший ЮдинЛасково посмотрел на кулак.— Что ж, полюбовное дело —Будем.И вдруг подалисьНавстречу без шума,Как будто ветерПрошел меж них, —В дубленках рваных,Держа угрюмоРавненьеНа Алексея Седых.Прошли,Раздвинув тень Чекмарева,Туда, где, огрубелый в ветрах,Над избами распластавшись сурово,Падал и рвался красный флаг.17Махорка изо ртовСначала чинноПадала дымом круглым к ногам,Смутная, легкая, ползла по овчинамПо сарапулевкам и сапогам.У подбородковРосла кустамиИ дальше шлаКлубами двумя,Чадные бороды вырастали,Плыли головы, головнями дымя.И толькоПод потолком прогорклымВставалаВо весь девичий рост,Юбки расправляла махоркаИ не жалела синих кос.
