Тогда латышские полки?Тысячелетья горы сдвинут,Моря нахлынут и отхлынут,Но сохранят народы ихВ сердцах,Над всем, что есть на свете,Как знамя над Кремлем и ветер,Как сабли маршалов своих!Местами вид тайги печален —Сожженный, набок лес повален, —Здесь падал некогда снаряд,Средь пней крутых, золотолобыхВ глухих запрятаны чащобахСледы утихших канонад…Лишь ветер помнит о забытых,Да на костях полков разбитыхОгнем пылает псиный цвет,Бушуют травы на могиле…Снега непрочны. Весны смылиФомы широкий, тяжкий след.Он всё изведал: бренность славы,Ночные обыски, облавыИ мнимость нескольких удач…По-бабьи, в плач шрапнель орала,До Грязных Кочек от УралаБежало войско принца вскачь.Попы спились, поют в печали,Степные кони одичали,Киргизы в степи утекли.И Кочки Грязные — последнийПриют — огонь скупой и бледныйТуманной цепью жгут вдали.Владеют красные Форштадом…Конь адъютанта пляшет рядом,И потемнелый, хмурый весь,Фома, насупив бровь упрямо,Велит войскам:— Идите прямо,А я здесь на ночь остаюсь,В селенье, по причинам разным. —Он стал спускаться к Кочкам ГрязнымВитой тропинкой потайной —И на минуту над осокойВозник, сутулый и высокий,Деревню заслонив спиной.Окно и занавес из ситца.Привстав на стремени, стучитсяФома:— Алена, отвори!— Фома, сердешный мой, болезный. —Слетает спешно крюк железный,Угрюмо принц стоит в двери,В косматой бурке, на пороге:— Едва ушел. Устал с дороги,Раскрой постель. Согрей мне щей.Подруга глаз с него не сводит.Он, пригибаясь, в избу входит,На зыбку смотрит: — Это чей? —И вплоть до полночи супругиШумят и судят друг о друге,Решают важные дела,В сердцах молчат и дуют в блюдца.И слышно, как полы трясутсяИ шпор гудят колокола.Не от штыка и не от саблиРук тяжких кистени ослабли,Померкла слава в этот раз.Фома разут, раздет, развенчан, —Вот почему лукавых женщинКоварный шепот губит нас.На Грязных Кочках свету мало.Выпь, нос уткнувши, задремала,Рассвет давно настал — всё тьма.Щи салом затянуло, водкаСтоит недопитая………………………………………………..Вот какИсчез мятежный принц Фома.1935–1936 Рязань
