ХРИСТОЛЮБОВСКИЕ СИТЦЫ. Поэма в трех частях
ГЛАВА 1 Четверорогие, как вымя, Торчком, С глазами кровяными, По-псиному разинув рты, — В горячечном, в горчичном дыме Стояли поздние цветы. И горло глиняное птахи Свистало в тальниковой мгле, И веретёна реп в земле Лежали, позабыв о пряхе — О той красавице рябой, Тяжелогрудой и курносой, В широкой кофте голубой, О Марье той желтоволосой. От свежака пенноголова, Вода шаталась не спеша, Густого цвета золотого, И даже в пригоршне ковша Она еще была медова… Она еще была, как ты, Любимая! Забыто имя — Не оттого ль в горчичном дыме, По-псиному разинув рты, Торчком, С глазами кровяными Восстали поздние цветы! Спят улицы. Трава примята. Не Христолюбова ль Игната Нам нужно вспомнить в этот раз, Как жил он среди нас когда-то И чем отличен был от нас? Тычинский поднимает руку: — Да, вспомнить нам его пора, Он затевал игру-разлуку У позднышевского двора. Рыбак, в рассветную погоду Он вместе с нами в тине вяз, Он с нами лазал в эти годы Зорить чужие огороды — Не отличался он от нас. — И Коробов в ответ: — Он лазал По огородам с нами. Но Известны здесь как богомазы Все Христолюбовы давно. Был дед его кровей суровых, Держал его в руках ежовых И в темной горнице своей Учил писать Золотобровых, Сурмленых божьих матерей. Хоть было мало в этом проку, Но отдышаться дал им нэп, И шли поблажки, И, жестоко Влюблен в Исусов желтооких, Дед всё сильней в упорстве креп. Окреп в своем упорстве яром И малевал святых церквам И обновленческим, И старым, И староверческим скитам. Но слухи шли, что Христолюбов (Хоть и почтенна седина) Охоч до смятых бабьих юбок И до казенного вина. Что коль не ладится работа, То матерится в бога он Так, что сурьма и позолота Хрустят И сыплются с икон. А внук давно привык к скуластым, Угрюмым ликам расписным, Его теперь тянуло к яствам, Лежавшим грудой перед ним: К черемухам, к багровым тучам, К плотам, идущим не спеша, И к щукам, и к язям пахучим, К кистям турецким камыша, К платкам-огневкам, к юбкам драным, К ветрам душистым в зеленях, К золотопятым и румяным 
