Сочинения. Письма

Соседкам, пьющим чай в сенях.
Сколь ни работал по указке,
Сколь дрожь ни чувствовал в руке,
Вставали радугою краски
На горьком дереве ольхе,
Весенним цветом,
Цветом пылким…
И замечать стал дед — вот-вот
По божьим скулам вдруг ухмылка
Лучом лукавым проскользнет.
В очах апостольских — туманы,
И у святых пречистых дев
Могучи груди,
Ноздри пьяны
И даже губы нараспев!

ГЛАВА 2

Зачем к нам ехал в захолустье
Гостить и жить художник Фогг?
Или в других местах искусства
Он применить, чудак, не смог?
Или, глаза сквозь стекла пуча
И вслушиваясь в тишину,
Хотел он здесь ясней и лучше
Постичь российскую страну?
Нет! На холстах больших и малых
Он рисовал одно и то ж:
Пруды, березы, лен и рожь —
Любой казацкий полушалок
Смелей и лучше в душу вхож.
Его встречали по-простецки:
— Что, пишешь, мол, — айда, вали! —
Ради фамилии немецкой
Оладьев жарких напекли
Да шанег с ягодой…
— Ешь, малый,
Как водится, до ста осьми,
У нас ведь тоже есть бывалый
Народ ремесленный, — пожалуй,
Хоть Христолюбовых возьми.
Когда же, мастер красногубый,
Сквозь вьюг отчаянный гудеж
По невозделанной и грубой
Земле ты к нам гостить придешь,
Фогг?

Он, душою неимущий,
Не мог добыть на смысл права.
Он шел, чуть горбясь, в самой гуще,
В огне,
В тумане естества.
Он шел, все травы приминая,
Даль сторонилась от него.
Он шел, старик, не понимая
В кипенье судеб ничего.
Не понимая, что качели
Свершают корабельный путь,
Что парни под небом сумели
Раздумье шапкой зачерпнуть,
Что розан трепетный и алый
На коромысле — тоже гнут.

И Фогг кричит: — Послушай, малый,
Где Христолюбовы живут?
— Вишь, голубь падает с разлета
У Иртыша, где берег крут,
Стоят высокие ворота,
Там Христолюбовы живут! —
В медовых язвах от испарин
Торчат цветы, разинув пасть.
И Фогг кричит: — Послушай, парень,
Как к Христолюбовым попасть?
— Стучи в калитку дольше тростью,
В закрытый ставень вырезной,
Пока от лая и от злости
Не взмылит морды пес цепной.

Сияет живопись нагая,
Ущербный свет сердец благих,
Святые смотрят не мигая,
Как люди крестятся на них.
Фогг долго щурится на доски:
— Да, очень мило, — говорит. —
Но у Исусов лица плоски,
На их устах полынь горит. —
И Христолюбов пальцем строго
Ведет по кружеву стиха:
«Нет правды аще как от бога,
Ты бо един, кроме греха».
У самого же под навесом
Бровей густых, что лисий мех,
Кривясь, запечным мелким бесом
Рябой, глазастый пляшет грех.