за собой.
– Я убрал отсюда книги и основал свой Музей развалин. На этих полках – все самое интересное, что я спас из Отличного Города.
На полках, ряд за рядом, были выставлены разношерстные экспонаты: пули, черепа, громадные куски прозрачного кристалла – очевидно, осколки фальшивого рая. Пока я неспешно двигался вдоль полок, разглядывая эти реликвии и изучая специальные карточки с отпечатанными на машинке подписями, перед моими глазами встал призрак Города. На меня нахлынули воспоминания. Мне казалось, я снова поднимаюсь на лифте на Верхний уровень, в то время как на самом деле я прогуливался вдоль полок с браслетами, куклами, зубами, разбитыми чашками для озноба, мумифицированными пальцами, рогом демона и головами механических гладиаторов с торчащими из всех щелей шестеренками.
– Потрясающе! – воскликнул я. Демон следовал за мной по пятам, сложив ладони так, словно молился на свою сокровищницу. – А что думает об этом твой отец?
– Кажется, он употребил слово «гнусность». Но он никогда не требовал, чтобы я все это выбросил.
– Почему ты решил этим заняться?
– У меня было такое чувство, что во всех этих предметах есть история – история Отличного Города. Нужно просто правильно сложить кусочки – и тогда она прояснится.
– Ты проделал огромный труд, – заметил я. – Что же это за история?
– История любви. В этом по крайней мере я уверен. Но потом я потерял нить – из-за маленького предмета, чей смысл мне непонятен. Он здесь, – сказал Мисрикс, направляясь мимо меня, в глубь музея.
У последнего ряда, в дальнем углу комнаты, он остановился.
– Вот, – провозгласил он, когда я приблизился. Он указал когтем на полку и застыл в созерцании.
Там, между пустой бутылью из-под «Шримли» и синей дланью твердокаменного героя, был выставлен белый плод в полной спелости.
Я потянулся было к нему, но удержался и коснулся указательным пальцем бумажной карточки с надписью «НЕИЗВЕСТНЫЙ ПЛОД. Сорван с дерева, растущего на развалинах».
– Что это? – спросил демон.
– Это плод из Земного Рая, – ответил я. – Волшебная штука. Для одного – яд, а другого может вернуть из мертвых.
– Интересно, – заметил Мисрикс.
– И как это укладывается в твою историю? – спросил я.
– Пока рано судить. Но это важно.
– Почему?
Демон удивленно приподнял бровь:
– Иначе я бы не нашел его.
Он повел меня обратно, в жилую часть комнаты, состоявшую из письменного стола, лампы и небольшой полки с книгами.
– А ты вообще спишь? – спросил я, не обнаружив среди мебели ни кровати, ни дивана.
– Сон – это возвращение в Запределье, ведь я до сих пор сплю как демон. Иногда, очень редко, мне снятся и человеческие сны, но это всегда кошмары. Вот здесь… – начал он и вдруг распахнул крылья. Подпрыгнув, демон взмыл в воздух, разметав по всей комнате лежавшие на столе бумаги. Мне оставалось только задрав голову смотреть, как он взлетел под потолок, к торчавшему оттуда металлическому крюку. Обхватив его цепкими пальцами, Мисрикс подогнул колени и уперся ступнями между передних лап. Скрючившись таким образом, он запахнул крылья и повис вниз головой, словно драгоценный плод Запределья.
– … здесь я сплю, – послышался его голос, приглушенный коконом крыльев. Я от всей души зааплодировал.
– А теперь отдыхай, Клэй, – сказал Мисрикс. – До рассвета не больше часа.
Секунду спустя он уже спал. Вытащив из кармана зеленую вуаль, я сел на пол, привалился к стене и закрыл глаза. Я был измотан, голоден и совершенно сбит с толку. Сопротивляться течению событий казалось бессмысленным. Словно один из экспонатов Музея развалин, я был всего лишь фрагментом стародавней истории. Я пытался подумать о том, что и как собираюсь искать в лаборатории, но слова в воображаемом списке стали растекаться по странице, и я уронил голову, погрузившись в сон. В нем я бесшумно шел по своему дому, пустому и темному, а на дворе, залитом лунным светом, лаяла собака.
Я открыл глаза пару часов спустя и увидел, как Мисрикс, восседая за письменным столом, вводит в сгиб локтя лиловое вещество – я ни секунды не сомневался, что это чистая красота. Закончив, он поморщился и выдернул иглу.
– Что ты делаешь? – окликнул я.
Демон обернулся и воровато взглянул на меня. В его глазах мелькнуло чувство вины, но вскоре красота обняла его мозг и взгляд демона засветился непорочностью.
– Это красота, – блаженно улыбнулся он.
– Зачем она тебе?
– Она нужна, когда выходишь на развалины один. Красота делает меня легче и, когда нужно, подсказывает, где спрятаться.
– Разве мы не должны сосредоточить все силы на том, чтобы добраться до лаборатории? – все более раздражаясь, воскликнул я.