— Скажу… Скажу ему… — Жуга замешкался. Взмахнул руками. — Яд и пламя, я не знаю, что скажу! Но что-нибудь скажу. Скажу, что Герта захотела остаться с Вильямом, а тебя я встретил в кабаке, и ты захотел плыть со мной… Нет, черт возьми, не получится — не похож ты на моряка.
Он задумался и молчал, пока они пересекали мост, потом вдруг просиял.
— А, есть! Придумал. Я скажу, что взял тебя в ученики. Заодно сможем продолжать учебу. Как считаешь, годится так?
— В ученики? — тот поднял бровь. — Ну, ты хитер… Что ж, может, Яльмар и поверит. Берегись!
Гертруда, а вернее — уже Кай, толкнул Жугу в сторону и сам упал ничком. В тот же миг короткая стрела ударила в стену между ними, лязгнула о камень и упала на брусчатку мостовой. Вильям остановился и растерянно завертел головой. Попятился. Жуга перекатился на живот, успев увидеть, как лунный свет блеснул на лысине стрелявшего, а в следующее мгновение неизвестный арбалетчик уже скрылся за углом. Послышался топот башмаков и наступила тишина.
— Черт, — Жуга вытер рукавом грязь с лица. — Быстро же они догадались…
— Это не они, — Кай с побледневшим лицом повертел в руках стрелу. Поднял взгляд на травника.
— Что ты хочешь сказать?
— Это кто-то из наших, — сдавленно ответил тот. — Это… моя стрела.
— Что? Ты это серьезно?
— Я сама ее оперяла.
— Оперял, — машинально поправил его травник. Взял у него стрелу и рассмотрел ее внимательней. Ошибки не было — он хорошо помнил, как Гертруда после боя собирала и чинила трофейные стрелы. Прошелся пятерней по волосам. Нахмурился. — Яд и пламя, неужели? Нет, не может быть… Ты думаешь, они ошиблись?
— Вряд ли. Никто из них еще не знает, что я переоделась… переоделся. Он стрелял в тебя. Кто-то на корабле играет против нас.
— Он без волос был, — счел нужным вставить Вильям.
— Я тоже видел лысую башку. Значит это Винцент.
Кай поднял голову.
— Винцент, — холодно сказал он. И, помедлив, добавил: — Или Хельг.
Из переулка вновь донесся топот ног. Жуга напрягся, выхватил нож, но через мгновенье опустил его. Навстречу выскочили трое, травник прищурился и распознал в бегущих Сигурда и Грюммера. Впереди бежал Яльмар.
— Ага, хвала Одину, живые! — варяг на бегу сунул топор за пояс, приблизился и обнял всех троих. — Где вас носило? Хег тебя возьми, Лис, ты мог хотя бы предупредить, а то я из кабатчика всю душу чуть не вытряс, прежде чем он рассказал…
При упоминании хозяина «Якоря» Жуга почувствовал себя последним негодяем.
— Что ты с ним сделал?
— Да ничего особенного, так, попугал маленько… Гм! А ты кто такой?
Яльмар с подозрением уставился на Кая. Обошел его кругом.
— Его зовут э-ээ… Кай, — поспешно сказал Жуга. — Он поплывет с нами. Он… В общем…
— Я тебя нигде раньше не видел? — спросил Яльмар. Тот невозмутимо выдержал его взгляд и так же равнодушно пожал плечами. — Гм. Странно. Ты хоть знаешь, куда мы идем?
— Знаю.
— А как насчет… Впрочем, ладно, если Лис за тебя поручился. А где Герта?
— Она, — сказал Жуга, — решила остаться.
Яльмар улыбнулся. А следующие его слова поразили травника.
— Жаль, — сказал он, качая головой. — Жаль. Без нее нам будет скучно.
Утром было пасмурно и тихо. Изредка тучи расходились и тогда восходящее солнце играло в волнах как на гранях алмаза. Туман редел, в холодном воздухе кружились мелкие снежинки. Кай стоял на палубе, молча наблюдая, как моряки готовятся к отплытию. Яльмар как бы между делом поинтересовался, сведущ ли новичок в мореходном деле, и услышав в ответ лаконичное «нет», посоветовал не мешать. Здесь были и Хельг и Винцент. Несмотря на осторожные расспросы, Жуге так и не удалось выяснить, у кого в эту ночь был злополучный арбалет. Не знал этого и Тил.
Яльмару так ничего и не сказали.
Сам Яльмар, оказывается, тоже не терял времени даром, и ухитрился пополнить команду кнорра еще двумя людьми. Один был высокий и длинноволосый, закутанный в зеленый с синим клетчатый плед и с ножом, заткнутым за отворот вязаного чулка. Звали его Рой. «Рой?» — переспросил Яльмар. «Рой, Рой», — кивнул тот.
Почему-то всем после этого он так и запомнился, как Рой-Рой.
Вторым был… бывший пленник Яльмара и бывший же наемник из дружины Хальгрима — худой, подвижный, очень ловкий шведский паренек по имени Тим Норел. На суше он как-то сразу оказался не у дел и, поскучав два дня, явился к Яльмару проситься на корабль. Обоих Яльмар взял охотно, предварительно предупредив, что плаванье будет не из легких. Оба согласились.
Кай глубоко вздохнул и отвернулся. «Герта», — произнес негромко кто-то, упомянувши имя в разговоре меж собой; тот с трудом удержался, чтобы не откликнуться. Бесполезно было цепляться за осколки старого — привычный мир рухнул, разбился словно глиняный кувшин. Его можно было склеить, но где-то в глубине души Кай знал, что уже никогда не станет таким (или такой?), как прежде.
Кнорр медленно отваливал от пристани. Моряки готовились спустить на воду весла, как вдруг Жуга вскочил.
— Стой! — закричал он. — Яльмар, стой! Попридержи немного!
Варяг нахмурился.
— В чем дело?
— Кажется Вильям бежит.
По длинному причалу и в самом деле что было мочи несся Вильям.
— Подождите! — крикнул он, суматошно размахивая руками. — Постойте! Я с вами!.. Да погодите же!
Он подбежал к кораблю, высоко поднял лютню и прыгнул на палубу, чуть не переломав себе обе ноги. Травник еле успел подхватить его под руку, оглянулся, и в этот миг ему открылась причина столь поспешного бегства барда с туманного Альбиона: на причале, потрясая кулаками и ножами, показались еще несколько человек. Преследовать Вильяма дальше они уже не решились, и теперь лишь бросались камнями и отчаянно ругались.
— Ты что опять натворил?
— Я… Ничего, — бард встал и отряхнул колени. — Это эти… Эти самые. Ну, эти!
Жуга все понял без дальнейших объяснений.
— Что ж, раз так… Яльмар! Отваливай.
— А он — что, тоже с нами?
— Высадим его потом где-нибудь.
Яльмар пожал плечами и налег на рулевое весло.
— Навались!
Кнорр медленно направился вниз по течению. Лайэм и Ноэль сотоварищи еще некоторое время бежали вдоль берега, потом все развернулись и исчезли разом в путанице улиц.
Лондон медленно, но верно оставался за кормой. Жуга вздохнул и перевел свой взгляд на Кая. Тот слабо, через силу улыбнулся. Жуга почувствовал чужую боль: осколки сломанного прошлого искали выхода и резали внутри, сочились в кровь. Однако же корить себя смысла не было, он знал, что какое бы решение он ни принял, все теперь будет не так. Гном Ашедук был прав — Жуга остался прежним, а вот мир вокруг него вдруг снова стал загадкой. Нелепо было спрашивать себя, где, как и на какой неведомой доске теперь отразятся их мысли и поступки.
И еще в одном гном был прав, подумалось ему.
Уж лучше вспоротый бурдюк, чем яд в воде.
ВРАГ МОЙ
