потом, к собственному удивлению, обрадовался.
Майлз расхохотался:
– А Габби постаралась!
– Да уж, она талантлива, – согласился Натаниэль, наполняя свой бокал.
Прайду пришло в голову, что этот неожиданный визит может быть ему на пользу. При первой же возможности он постарается поговорить с Саймоном наедине и еще раз обсудит квалификацию Габриэль и возможность ее службы у него. Не то чтобы он по-прежнему был против – нет, он просто хотел получить ответы на все свои вопросы.
Когда Джейк около шести часов постучал в дверь графини, его переполняло любопытство. Он слышал, что кто-то приехал, а затем мисс Приммер и его няня живо обсуждали гостей, пока он ужинал… Мальчик понял из разговора, что приехал его крестный отец, но еще была какая-то женщина – вот что больше всего заинтересовало Джейка.
Габриэль пригласила его в комнату, и он вошел, с нескрываемым любопытством глядя на даму, сидевшую у камина. Она поразила его женственностью, мягкостью. К тому же она улыбалась Джейку, а волосы ее отливали золотом в отсветах пламени. Мальчик подумал, что Габби не была ни женственной, ни мягкой, да и волосы у нее были другие, но тут же он решил про себя, что Габриэль была куда лучше приезжей незнакомки.
– Заходи, Джейк, поздоровайся с леди Ванбрук.
Габриэль протянула мальчику руку, а тот официально поклонился гостье.
– Джорджи, это Джейк, – представила ребенка графиня, прижимая мальчика к себе. – Натаниэль велит ему спускаться в библиотеку перед сном. Мы собираемся там в это время.
Джорджиана улыбнулась Джейку:
– У меня тоже есть маленький мальчик, но он младше тебя.
– Как его зовут?
– Эдуард. Мы зовем его Нед.
– А-а-а… вы мне расскажете какую-нибудь историю сегодня вечером, Габби?
Джейк, в угоду собственным интересам, решил не поддерживать разговор о Неде.
– Сегодня, наверное, нет, – ответила графиня. – Ведь у твоего папы гости. Здесь, кстати, и твой крестный. Давай пойдем в библиотеку.
Джейк отступил назад, закусил губу и пробормотал:
– Папа не разрешает мне входить, когда у него гости.
– Да, но это же твой крестный, – промолвила Габриэль. – А эти гости – особенные: они мои лучшие друзья, и я уверена, что он захочет тебя им представить. Ты идешь, Джорджи? Или, может, ты хотела бы переодеться к обеду в своих покоях?
– Нет-нет, я иду, – быстро проговорила Джорджи, поднимаясь со стула.
Габриэль усмехнулась. Она и не ждала от своей кузины ничего другого.
Если Натаниэль и не был доволен их появлением, то не подал виду. Он обратил внимание, что графиня решила взять дело в свои руки и представить Джейка Саймону. К тому же она помогла застенчивому ребенку не смущаться при встрече со своим крестным отцом, который тоже был довольно скован и поэтому приветствовал Джейка с преувеличенной радостью. Майлз толком не знал, как вести себя со своим крестником, да он и вообще не умел разговаривать с детьми. Поэтому его попытки развеселить ребенка привели к обратному результату.
Несмотря на усилия Габриэль, Джейк так и не почувствовал себя свободно, и Натаниэль через пятнадцать минут отослал его в детскую. Он опять отвесил неловкие и официальные поклоны всем, кроме Габби.
– Так вы расскажете мне какую-нибудь историю? – прошептал ей мальчик.
– Не сегодня, дорогой мой. Мне надо переодеться к обеду, но я обязательно зайду поцеловать тебя и спою забавную песенку. Кстати, одну из таких песенок мы с Джорджи пели вместе. Помнишь, Джорджи? Ту самую, о человеке, в бороде которого птицы свили гнездо?
Натаниэль слушал женский смех – так смеются люди, когда они вспоминают что-то пережитое вместе. Саймон тоже знал этих женщин, когда они были еще детьми, поэтому понял причину их смеха. А к Габриэль он вообще всегда относился по-братски. И вот эти трое принялись вспоминать слова смешных песенок, которые они в прежние времена распевали хором. Их смех был так заразителен, что даже застенчивый малыш заулыбался, прижавшись к юбкам Габриэль и наблюдая за лицами взрослых своими большими карими глазами.
И вдруг Натаниэль вспомнил, каким одиноким он был в годы Джейка. Заброшенный, маленький мальчик, которым взрослые совершенно не интересовались. Прайд не мог вспомнить, чтобы кто-то обнимал его так, как Габриэль всегда обнимала Джейка. Конечно, няня Натаниэля дотрагивалась до него, но лишь для того, чтобы одеть или вымыть ребенка. Отец трогал его руками, только когда наказывал. А мать, кажется, вообще ни разу не обняла его, не прижала к своей груди.
– Мне очень жаль прерывать ваше веселье, но нам надо переодеться к обеду, – произнес он, вставая. – Джейк, тебе уже давно следовало быть наверху. Няня будет искать тебя.
Прайд не хотел говорить ничего такого. Ему так хотелось присоединиться к их смеху, быть принятым и стать частью союза, который Габриэль образовала с его сыном. Но он с досадой слышал собственный голос – резкий и осуждающий. Лорд говорил сухо и зло.
Глаза мальчугана вновь стали грустными, и он послушно поплелся к двери. Натаниэль внезапно почувствовал боль в груди, как будто в его сердце вонзилась игла. Это не была физическая боль, но ощущение было именно таким. Когда Джейк проходил мимо него, Прайд внезапно потрепал его по голове – так же, как прошлым вечером. И вновь этот жест поразил обоих – и отца, и сына.
