– Так когда вы прикажете казнить меня?

Глава 8

ЛОВУШКА ЧЕРНЫХ ФАРАОНОВ

Мертвая тишина воцарилась в золотой комнате. Домбоно, не произнося ни слова, подошел к стене и ударил в нее кулаком. Обшивка разошлась, раскрылись незримые двери, и в комнату вступили четыре человека с укрытыми пеленами лицами, молча вынесли кровать с мальчиком прочь. Когда ложе переносили через порог, мальчик чуть приподнял голову. Золотая пелена сползла с лица, и Савельев замер под взглядом двух огромных, испуганных, умоляющих детских глаз.

Помоги мне, кричали эти глазищи. Помоги мне! Почему ты стоишь тут с опущенными руками и позволяешь увозить меня прочь?! Я ведь верю тебе. Ты один можешь спасти меня. Помоги мне…

Двери в стене бесшумно захлопнулись. Золото на стенах ослепляло. Домбоно в волнении оправлял несуществующие складки на своем усеянном цветными камешками одеянии.

– Мин-Ра нужно оперировать? – мрачно спросил он.

– Да.

– Это невозможно! Богов не режут хирургическими инструментами!

– Тогда опухоль в его ноге будет расти, расти, и в конце концов ваш бог вообще не сможет ходить, разве что кричать будет от боли. Домбоно, вы вызвали меня на медицинское состязание, речь идет о моей собственной жизни и жизни моих друзей. Они висят сейчас в своих клетках на стене, сходя с ума от страха! Наша дуэль способна все решить! Я назвал вам болезнь вашего бога…

– А кто сказал, что она названа правдиво? Вы-то сами способны помочь мальчику?

– Об этом мы не договаривались! Мы говорили о диагнозе. Когда вы начнете оперировать Мин-Ра, сами увидите, что я был прав. У вас же есть здесь больница, или как там ее. Брет Филиппс лежит в ней, вы же почти поставили его на ноги, вы сами мне об этом говорили. Вы же оперируете, Домбоно! Даже если я не все понимаю из того, что происходит сейчас у меня на глазах, я все равно отлично знаю, что ваши коллеги с берегов Нила еще четыре тысячи лет тому назад делали трепанацию черепа, ампутировали конечности, делали операции на желчном пузыре, рак и то лечили! Я не видел ваших нынешних больниц. Мне неизвестны ваши возможности, но в данном случае помочь может только операция.

– Я все покажу вам, – Домбоно низко поклонился застывшей, словно статуя, царице. Все это было настолько ирреально, настолько фантастично, настолько сказочно, что Савельев в который уже раз попытался уверить себя в том, что однажды он проснется и поймет, что все было только сном.

– Ты все слышала, богиня, – покорно произнес Домбоно. – Видишь, он тоже не может помочь.

Сикиника отмахнулась от верховного жреца. Ее маленькая ручка взлетела ввысь, словно царица хотела ударить жреца. Но почему-то так и не ударила.

Жрец опустил голову. В стене вновь открылась дверь, и он, пятясь, покинул комнату.

Едва стены сошлись, мраморное оцепенение спало с Сикиники, так спадает одежда с пылко влюбленной женщины во время свидания. Она громко вздохнула и бросилась к Савельеву. Наконец-то она могла быть такой же матерью, как любая женщина мира.

– Сделайте же что-нибудь! – выкрикнула она. – Вы же, недоучка, знаете больше, чем все мои врачи вместе взятые! Неужели же эта опухоль пожрет моего мальчика?

– Одних знаний, к сожалению, недостаточно, – Савельев осторожно обхватил ее за плечи и прижал к себе. Царица дернула головой, ее взгляд впился в лицо Павла… впервые кто-то осмелился прикоснуться к ней. – Здесь вся медицина жрецов бессильна. Тут исцелить можно только скальпелем…

– Ну, так исцеляйте скальпелем! – крикнула Сикиника. – Я вам приказываю!

– Вы можете приказать принести меня в жертву на алтаре вашего бога, но вы не можете приказать мне выполнить ту работу, в которой я ни черта не смыслю. Я не доучился на врача и прекрасно знаю пределы моих возможностей. Мин-Ра придется покинуть Мерое, ему необходимо лечь в настоящую больницу. Такую операцию можно сделать только в столице Судана.

– Ни один человек Мерое не покинет город, и ни один чужак не войдет сюда. Так было на протяжении тысячелетий. Это завет царей, по которому живем все мы до единого! Счастливо живем, мой господин! Нам неведомы ненависть и зависть, воровство и убийства, прелюбодеяние и ложь… Мы – самые счастливые люди на свете!

– Да? И каждый год вы приносите в жертву бога дождя парочку девственниц, убиваете каждого, кто осмелится приблизиться к вашей таинственной Мерое, а царица-богиня даже владеет французским языком. Ваша Мерое – ожившее безумие!

– Вы никогда не поймете нас!

– И это единственное, что я вам могу обещать наверняка, – с издевкой произнес Савельев.

– Спасите моего ребенка… и вы станете первыми из чужеземцев, которые покинут Мерое.

Савельев пожал плечами – жест, понятный даже в Мерое. Сикиника зажала руками рот, сдерживая крик-плач. Сейчас она казалась много старше, чем тогда в тронном зале, замерзшая в божественной неподвижности. Савельев навскидку определил, что ей хорошо за тридцать. Хотя… «Она никогда не состарится, – подумал он. – Она останется вне времени, даже если биологически такое и невозможно. Но здесь в Мерое нет ничего невозможного».

– Он не должен умереть, – тихо простонала Сикиника. – Умоляю вас, он не должен умереть…

– Ну, если вы все понимаете, у вас только один путь: прочь из вашего сумасшедшего города-государства в нормальную, современную больницу! Кто или что мешает вам сделать это?

– Завет царей…

– Ну, коли завет, жертвуйте вашим сыном во имя этой глупости! – грубо ответил Савельев. «Мне нечего терять, – подумал он при этом. – Она должна решить, что для нее важнее: быть богиней или матерью». Павел разжал руки и отвернулся от Сикиники.

– Останьтесь! Куда вы собрались?

– В клетку, к друзьям. Я прикоснулся к вашему сыну, я не могу его спасти, а моя судьба отныне связана с его судьбой… значит, все предопределено. Домбоно так прекрасно и доходчиво мне объяснил.

– Да я вообще приказала привести вас сюда против его воли! Я вынуждена была одолеть сопротивление всей касты жрецов Мерое. Я приказала привести вас сюда! И вот вы здесь, вы, который категорически отказываетесь помочь! Неужели же вы так низко цените свою собственную жизнь?

– Ага, вы сами об этом заговорили, сами! А вы-то, вы во сколько оцениваете жизнь собственного сына?

– Я такая же мать, как и все остальные! – выкрикнула царица Мерое. В ее глазах блистали молнии, а маленькие кулачки были гневно сжаты.

– Конечно, – кивнул головой Савельев. – Я уже давно понял, что Мин-Ра не орел в клюве притащил, что вы рожали его в муках. У вас в груди бьется сердце, способное любить, и ваше тело умеет трепетать от страсти. Божественной страсти конечно же! А теперь подумайте, что сильнее – государственные интересы или материнская любовь, – Савельев горестно опустил голову. – И тут я вам вообще не указчик, эту дилемму вам придется решать наедине с вашей совестью, царица-богиня!

– Мои врачи будут оперировать, а вы проконсультируете их.

– И что вы от этого выиграете? Я ведь не знаю даже уровня ваших медиков.

– Домбоно вам все покажет. Если вы хотя бы попытаетесь…

– Эта операция – дело слишком серьезное, чтобы я стал «хотя бы пытаться»! Нет! Заветы ваших черных фараонов законсервировали ваше государство на четыре тысячи лет… но остеому не законсервируешь! Отвезите мальчика в нормальный мир!

– Вы поможете ему! – ее ручка, вытянутая в сторону Павла, была подобна приготовившейся к нападению змее. И ставшее на мгновение более человечным и живым лицо вновь превратилось в маску божества. – Вы сделаете это. Во имя вашей потерянной любви к белой женщине.

Савельев вздрогнул. Как, каким образом эта дьяволица сумела украсть его воспоминания о Науне?

– Прекратите, – устало прикрыл он лицо руками. – Я в жизни не оперировал, даже чирья не вырезал, не то что остеому. Было бы преступлением взяться за скальпель.

– Еще большее преступление вы совершаете сейчас, позволяя моему сыну умирать, – холодно произнесла Сикиника. – Ради вашей утраченной любви одумайтесь. Завтра Домбоно покажет вам нашу

Вы читаете Черная богиня
Добавить отзыв
ВСЕ ОТЗЫВЫ О КНИГЕ В ИЗБРАННОЕ

0

Вы можете отметить интересные вам фрагменты текста, которые будут доступны по уникальной ссылке в адресной строке браузера.

Отметить Добавить цитату
×