– До такого никогда дело не доходило.
– Но могло дойти?
– Чем злой дьявол не шутит, когда боженька спит.
– Аркаша, ты опять увиливаешь от конкретных ответов, – сказал Веселкин.
– Виляю потому, что конкретно не ведаю, какая моча могла стукнуть в буйную голову шефа.
– Допустим, Сапунцову Назарян мог поручить устранение соперника?
– Валентин преданно выполнял все поручения шефа, но на мокрые дела раньше не ходил.
– В его портфеле мы обнаружили пятьдесят тысяч долларов. Это о чем-то тебе говорит?
– Только о том, что пачка «зелени» толстая. За половину таких баксов Сапун мог нанять профессионального киллера, а остаток положить в свой карман.
– Максим Ширинкин на роль киллера не подходит?
– Дуракам закон не писан.
– Отвечай поточнее, Аркаша.
– Если точнее, то ради баксов брюхатый может и подельника под горячую руку замочить.
– Даже, если подельник – Сапунцов?
– Какая ему разница, – Могильный нахмурился и вдруг, постучав указательным пальцем по лбу, сказал: – Мыслительный аппарат подсказывает, что на то дело, от которого на прошлой неделе отказался я, Сапун уговорил Максима.
– Так получается, – подтвердил Веселкин.
– Вай, вай, какая глупость… Жадность фраера сгубила. Вместо того, чтобы нанять за баксы профессионала, Валя отправился на дело с болваном Ширинкиным, который после стакана водки становится дурнее паровоза. Максим, наверно, ударился в бега?
– Далеко не убежал. Засыпался на другом деле. Сейчас лежит под капельницей.
– Стрихнину болвану надо накапать, чтобы гикнулся следом за Сапуном… – Могильный, поморщившись, тяжело вздохнул: Дурно мне станет, если бандитский сабантуй учинен по указке шефа. Выгонит он меня с теплого местечка, когда узнает, что я развязал перед вами язык.
– То, что Назарян сам может лишиться своего места под солнцем, тебя не тревожит?
– В такое трудно поверить. Шеф крутой инвалид. У него длинная рука в больших верхах.
– Длинную руку можно ампутировать.
– Свежо предание… Много потратите сил, а гуманные судьи отправят по этапу лишь стрелочника Ширинкина. По-вашему, я не прав?
– Кто прав, кто виноват, покажет время… – Веселкин помолчал. – Скажи, Аркаша, чем увлекло Назаряна скучное путешествие по Оби, если ему по карману круиз, скажем, вокруг Европы на комфортабельном морском лайнере, где в роскошных барах можно «причащаться» не только молдавским кагором, и «ассортимент» отдыхающих дам значительно богаче?
– Шеф не отдыхать отправлялся до Салехарда. Хотел разведать, нельзя ли продвинуть бизнес ближе к Заполярью.
– Что из этой разведки вышло?
– Не понравились ему северные широты. Сказал, там, как в Якутии, кроме сосулек, ничего не растет. Возвращался расстроенным. Еще и несговорчивая полячка кайф испортила.
– Как он с ней расстался после путешествия?
– Без вывихов, с воздушным поцелуйчиком. Даже приказал встречавшему нас на речвокзале в Новосибирске Сапунцову, чтобы отвез в своем «мерсе» Яну с Гошей в райцентр, хотя самим нам пришлось добираться домой на такси. Шеф никогда не сжигает за собой мосты.
– Не слышал, какой наказ при этом он дал Сапунцову?
– Чтобы постарался любыми путями уговорить Яну в заграничное путешествие. И добавил любимое свое слово «озолочу». Мол, если она кинет Гошу, не пожалеет.
Веселкин посмотрел Могильному в глаза:
– В твоих показаниях, Аркадий, получается грубая неувязка. Плыть с Назаряном на теплоходе Сапунцов побоялся из опасения «засветиться» перед Яной. А везти ее с Гошей в райцентр согласился, как ни в чем не бывало. Чем это объяснишь?
– Все неувязки объясняются вызвавшими их причинами, – не отводя взгляда сказал Могильный. – Сапун не хотел афишировать перед Яной, с которой у него какие-то странные отношения, своей зависимости от любвеобильного шефа. А в райцентр повез под видом случайной встречи. Даже три гвоздички у подвернувшейся торговки цветами купил, чтобы презентовать Яне. Она, кажется, раскусила этот трюк и приняла его с усмешкой. И Гоша скривил физиономию от такого фарса.
– Разве Сапунцов не сказал Назаряну, что Гоша вовсе не муж Яны?
Могильный насторожился:
– А кто, любовник?
– Нет.
– А-а-а. По нынешним понятиям, спонсор.