— Я надеялся, что за горизонтом японский транспорт, — начал оправдываться командир миноносца, привыкший за годы службы к тому, что от начальства кроме неудовольствия по любому поводу ждать особо-то и нечего, — хотел его последней миной подорвать.
— Тогда резонно, — к удивлению капитана второго ранга согласно покачал головой адмирал, — но когда стало ясно, что это не транспорт, а крейсер, почему и тогда вы не отвернули? На что рассчитывали?
— А у нас все одно угля даже до берега уже не хватало. Отвернешь от крейсера — попадешь к трем миноносцам, что там потопят, что здесь. Или хуже того — кончится уголь, так вообще без хода расстреляют как щит на маневрах. Зато по крейсеру хоть имело смысл попытаться выпустить последнюю мину. Так и так погибать, тогда хоть с музыкой!
— Вы всерьез собирались атаковать крейсер днем, в одиночку? — не веря своим ушам, переспросил Руднев, и, дождавшись утвердительного кивка, продолжил, — А я-то ломаю голову, почему вы, опознав 'Варяг', если уж пошли на сближение, потом открыли по нему огонь! А каковы по вашей оценке были шансы успеха этой атаки?
— Где-то между один к сотне и один к тысяче. Не в нашу пользу, естественно. Но шансы нанести существенный урон противнику в бою против 3 миноносцев еще ниже. Из двух пушек по трем целям нормально не отстреляться, а они нас в 6 стволов — 47 мм я не учитываю за бесполезностью — быстро угробят. Мину по миноносцу на ходу пускать вообще занятие для оптимистов — мой ход 28 узлов, его 28, а у мины 35 не больше…
— Однако молодца, оценка правильная! Кстати по поводу стрельбы… У вашего кораблика девиз есть?
— Да как-то не сподобились пока, — не успевал следить за полетом начальственной мысли миноносник, но на всякий случай, оправдываясь, добавил, — я вообще всего только три месяца как 'Беспощадным' командую.
— Угу… Воистину 'беспощадным', — усмехнулся Руднев, — из четырех 75-миллиметровых снарядов, что вы по нам выпустили — один в трубу навылет, а второй так вообще — в метре над рубкой прошел, судя по свисту. Я чуть с мостика не спрыгнул, и это почти с трех миль… Так что насчет девиза рекомендую — 'бей своих, чтоб чужие боялись'. И что у вас за Вильгельм Телль такой на носовой трехдюймовке, что так стреляет с миноносца идущего навстречу волне на полном ходу?
— Комендор Зябкий. Но он стрелял по моему приказу, мы вас до поворота не могли опознать, — горой встал за своего матроса Римский- Корсаков, чем заработал еще пару очков в глазах Руднева.
— Ну, раз по вашему приказу, тогда вы ему добавочную чарку завтра и поставьте. Я-то и сам хотел, за меткость, ну да ладно.
А вот сигнальщику, на вашем месте, я бы не наливал с недельку. Почему он так поздно 'Варяг' опознал? В японском флоте четырехтрубники не водятся, — продолжал разбор боя любящий поговорить Руднев.
— Всеволод Федорович, да я сам, не отрываясь, смотрел в бинокль — вы же прямо на нас шли, а с носа да за дымом не то что трубы пересчитать, я вообще был не уверен, крейсер там или броненосец!
— Ладно. Хватит ломать комедию, Федор Воинович, — за транспорт и все остальное вы Георгия честно заработали. Кого еще из команды отметить и наградить — пишите представления сами, я завизирую. С этого часа Вы в моем подчинении.
— Слушаюсь, Всеволод Федорович!
— А теперь о главном: расскажите-ка нам, как прошло у Макарова под Артуром? Вы же с эскадрой выходили?
— Не совсем. Наш отряд с 'Новиком', 'Аскольдом' и 'Палладой' вышел до главных сил — мы должны были разогнать японские миноносцы, чтобы Того не всполошился раньше времени, а потом ушли под берег, встав в передовое охранение броненосцев по их левому борту. Справа шел 'Баян' и, по-моему, четверо наших 'французов'. Так что выход эскадры я наблюдал с моря. Броненосцы Степан Осипович вывел как рассвело, и сразу двинулся к Бидзыво — там у японцев транспорта под разгрузкой и стояли, по подсчетам с 'Буракова' больше двух десятков — его за сутки до выхода в разведку посылали. Флаг адмирал держал на 'Цесаревиче'. Но скоро мы ушли вперед и разлучились с броненосцами.
Со слов командира 'Властного', Того, пытаясь прикрыть пароходы, вышел навстречу от Эллиотов всего с четырьмя броненосцами, а куда еще два делись, и где Камимуру в это время носило — этого я вам сказать не могу.
— Это Я ВАМ могу сказать, — усмехнулся Руднев, — Камимура с нами в это время воевал, а пара броненосцев караулила 'Ослябю'. Вот только незадача — они его в Сангарском проливе ловили, а он пошел проливом Лаперуза… Извините, опять перебил. Ну, и как у Макарова с Того получилось, семь против четырех?
— Как получилось? А спросите что проще, Всеволод Федорович. Нам особо-то наблюдать за боем 'больших мальчиков' было не сподручно. Своих забот выше крыши хватало. С 'Бесшумного', с их слов, вроде как наши с 'Властного' видели, что у японцев кто-то из броненосцев стоял без хода с креном, и трое наших 'полтав' его добивали. Но и у нас 'Пересвету' по-полной досталось… Так что сказать, что наши их раскатали — не могу. Я не знаю, чем там все закончилось — мне надо было гнаться за транспортом, и я ушел за горизонт.
— А чем наши крейсера занимались? — ревниво поинтересовался действиями коллег Степанов.
— 'Аскольд' с 'Палладой' и 'Новиком' сперва гоняли 'Нийтаку'. Собачек, кстати, я там не видел, тоже к вам ушли? — поинтересовался Римский-Корсаков.
— Было дело, одну, кстати, уже и не увидите, если только жабры не отрастите, — под довольный смех варяжцев прокомментировал руководившей погрузкой на миноносец угля Кирилл, — А кто там еще был?
— Еще кто-то из антиквариата — 'мацусимы' я имею в виду. 'Баяну' с 'Палладой' вполне под силу, так что 'Аскольд' и 'Новик' забрав нас всех с собой обошли их бой мористее и стали давить купцов. 'Новик' сначала нам подсобил, а потом с другими миноносцами ушел добивать транспорты, которые на берег выбрасывались. Кстати с него нам кричали, что 'Баян' поймал и утопил кого-то из их бронепалубников, но сами мы этого не видели и не знаем кого именно.
— Здорово. Но вот только насчет 'Нийтаки' вы погорячились — она позавчера была у Сангарского пролива, — поправил миноносника Степанов, — и чем там у крейсеров все кончилось?
— Понятия не имею, — выразительно пожал плечами смертельно уставший командир миноносца, которому в последние двое суток удалось поспать аж три часа, — Когда я ушел от места основного боя, у них еще только все начиналось. Японские старики отходили в строе пеленга, наши гнались за ними. А 'Нийтаку' я видел еще утром. Если вы мне можете назвать другой японский трехтрубный бронепалубник с шестидюймовой артиллерией — будьте любезны. И в конце дела она еще раз мелькнула, причем пожар на корме имела приличный, по-моему это ее Грамматчиков с Эссеном зафитилили.
— Ну, а как тогда я мог эту же самую 'Нийтаку' видеть в тысяче миль от Порт-Артура в тот же день? Тоже кстати с 25 кабельтов, и тоже трехтрубную. Может все же вы 'Тацуту' за нее приняли в суматохе?
— Нет, — отрезал Римский-Корсаков, — она по мне всем бортом отстрелялась, четыре всплеска от снарядов среднего калибра. А у 'Тацуты' только пара 120 мм, нос и корма. Да и всплеск 120 мм от шестидюймового я смогу отличить — богатая практика в последние пару месяцев, знаете ли.
— Господа, не ссорьтесь, — как обычно бесцеремонно встрял в разговор Руднев, — просто теперь мы точно знаем, что либо однотипный с 'Нийтакой' крейсер 'Цусима' вошел в строй, либо почти такую-же 'Оттову' уже достроили японцы. А могли уже и оба.
Ладно, как перекидаем тонн десять — ночь вам пережить хватит — держитесь в кильватере или на левой раковине. Идем во Владивосток, а там вам предстоит вступить в командование всеми дестроерами Владивостокской эскадры.
— То есть 'Беспощадным'? — недоуменно спросил Римский-Корсаков, прекрасно знающий, что эсминцев во Владивостоке НЕТ.
— Ну, им и еще одним — трофейным. Я думаю, ему подойдет имя 'Восходящий': он все же, как не крути — подарок от страны Восходящего солнца, — Руднев переждал смешки на мостике, — Мне тут, глядя на ваше доблестное бегство от трех миноносцев противника, пришла в голову интересная мыслишка…
