Что-то здесь осиротело, Чей-то светоч отсиял, Чья-то радость отлетела, Кто-то пел – и замолчал. Между 11 и 14 апреля 1898
Золотые, изумрудные, Черноземные поля... Не скупа ты, многотрудная, Молчаливая земля! Это лоно плодотворное,— Сколько дремлющих веков,— Принимало, всепокорное, Семена и мертвецов. Но не всё тобою взятое Вверх несла ты каждый год: Смертью древнею заклятое Для себя весны всё ждет. Не Изида трехвенечная Ту весну им приведет, А нетронутая, вечная «Дева Радужных Ворот».[14] 14 апреля 1898
А. А. Фету
От кого это теплое южное море Знает горькие песни холодных морей?.. И под небом другим, с неизбежностью споря, Та же тень всё стоит над мечтою моей. Иль ей мало созвучных рыданий пучины Что из тесного сердца ей хочется слез, Слез чужих, чьей-нибудь бескорыстной кручины Над могилой безумно отвергнутых грез... Чем помочь обманувшей, обманутой доле? Как задачу судьбы за другого решить? Кто мне скажет? Но сердце томится от боли И чужого крушенья не может забыть. Брызги жизни сливались в алмазные грезы, А теперь лишь блеснет лучезарная сеть,— Жемчуг песен твоих расплывается в слезы, Чтобы вместе с пучиной роптать и скорбеть. Эту песню одну знает южное море, Как и бурные волны холодных морей — Про чужое, далекое, мертвое горе, Что, как тень, неразлучно с душою моей. Апрель 1898
Ответ на «Плач Ярославны»
К.К. Случевскому
Всё, изменяясь, изменило, Везде могильные кресты, Но будят душу с прежней силой Заветы творческой мечты.
