Заранее над смертью торжествуяИ цепь времен любовью одолев,Подруга вечная, тебя не назову я,Но ты почуешь трепетный напев...Не веруя обманчивому миру,Под грубою корою веществаЯ осязал нетленную порфируИ узнавал сиянье божества...Не трижды ль ты далась живому взгляду —Не мысленным движением, о нет!—В предвестие, иль в помощь, иль в наградуНа зов души твой образ был ответ.
1
И в первый раз,– о, как давно то было!—Тому минуло тридцать шесть годов,Как детская душа нежданно ощутилаТоску любви с тревогой смутных снов.Мне девять лет, она...[16] ей – девять тоже.«Был майский день в Москве», как молвил Фет.Признался я. Молчание. О, боже!Соперник есть. А! он мне даст ответ.Дуэль, дуэль! Обедня в ВознесеньеДуша кипит в потоке страстных мукЖитейское... отложим... попечепье —Тянулся, замирал и замер звук.Алтарь открыт... Но где ж священник, дьякон?И где толпа молящихся людей?Страстей поток, – бесследно вдруг иссяк он,Лазурь кругом, лазурь в душе моей.Пронизана лазурью золотистой,В руке держа цветок нездешних стран,Стояла ты с улыбкою лучистой,Кивнула мне и скрылася в туман.И детская любовь чужой мне стала,Душа моя – к житейскому слепа...А немка-бонна грустно повторяла:«Володинька—ах! слишком он глупа!»
2
Прошли года. Доцентом и магистромЯ мчуся за границу в первый раз.Берлин, Ганновер, Кельн – в движенье быстромМелькнули вдруг и скрылися из глаз.Не света центр, Париж, не край испанский,Не яркий блеск восточной пестроты,—Моей мечтою был Музей Британский,И он не обманул моей мечты.Забуду ль вас, блаженные полгода?Не призраки минутной красоты,Не быт людей, не страсти, не природа —Всей, всей душой одна владела ты.Пусть там снуют людские мириадыПод грохот огнедышащих машин,Пусть зиждутся бездушные громады,—Святая тишина, я здесь один.Ну, разумеется, cum grano salis:[17]Я одинок был, но не мизантроп;В уединении и люди попадались,Из коих мне теперь назвать кого б?
