Заря над Скаргиаром

— Вишер? Нет! — воскликнула Фаэслер, падая на колени. — Уж лучше смерть!

Ей, привыкшей к роскоши, мысль о труде и власяницах казалась самой страшной карой и пыткой, какую только можно было выдумать ей на погибель. На это Аскер и рассчитывал. Но он боялся, что она покончит с собой, и поэтому сделал ей внушение, вложив в ее душу полную неспособность бороться с жизненными невзгодами. Фаэслер сразу сникла и медленно осела на пол, раскинув руки. Придворные подумали, что она просто упала в обморок. Стражники подняли ее с пола и вынесли из зала, чтобы потом погрузить в карету и мчать без остановки до самого Вишера.

Сезиреля тоже взяли под стражу и отвезли в одну из тюрем в окрестностях Паорелы, чтобы наутро отправить по этапу. Он не сопротивлялся, не осыпал Аскера проклятиями, а только как-то странно посмотрел на него, словно завидуя его изворотливости и непотопляемости.

Вскоре вернулся начальник королевской охраны Фаринтар и доложил:

— Мой король, ваше приказание относительно господина Дервиалиса нам удалось выполнить лишь наполовину. Мы взяли под стражу его особняк, поскольку он сам наотрез отказался следовать за нами и пригрозил, что убьет всякого, кто к нему приблизится.

Аскер кивнул.

— Мой король, — сказал он, — позвольте мне удалиться. Я падаю с ног от усталости.

— Да-да, конечно, Аскер, — кивнул король, — отдохни как следует. Тебе так досталось за эти дни, что ты имеешь полное право на заслуженный отдых.

— Благодарю вас, мой король.

Аскер поклонился королю и направился к дверям, кивнув Моори, чтобы тот шел за ним.

— Лио, — сразу напустился на него Моори, — что это на тебя нашло? Сезиреля и Фаэслер отправил на все четыре стороны, а Дервиалиса публично простил! Какая блажь на тебя нашла, что ты решил их всех помиловать? Они же тебя чуть не убили! Ничего, теперь-то уж точно убьют!

— Нет, Эрл, не убьют. Я помиловал их затем, чтобы все говорили, какой я благородный, — с издевкой произнес Аскер, — но дело даже не в этом. Мне противна сама мысль о казни, да, к тому же, казнь — не вполне адекватная мера наказания за то, что они заставили меня испытать. Ты сам слышал, что Фаэслер Сарголо предпочитает смерть искуплению грехов в таких суровых условиях, как в Вишере. Она создана для шикарной жизни, и другая жизнь для нее просто немыслима. Сезирель… Во-первых, он слишком хитер, чтобы позволить казнить себя, во-вторых, мне бы не хотелось награждать его мученическим венцом, а в- третьих, он уже слишком стар, чтобы с такой подмоченной репутацией начинать все заново, так что с него вполне достаточно. А Дервиалис… У него своя голова на плечах была, но он развесил перед Сезирелем уши и поддался чарам Фаэслер. У него, похоже, действительно своего ума не хватает, несмотря на все его амбиции. Я хочу проверить на нем одну вещь…

На самом деле Аскер уважал Фаэслер и Сезиреля и отдавал должное их ловкости, пусть они и потерпели поражение, а Дервиалиса он считал надменным и заносчивым болваном с непомерно раздутым самолюбием, который считал себя умнее всех. Аскер мог простить что угодно, но только не это.

На следующий день оцепление вокруг дома Дервиалиса было снято, и Аскер, который приехал вместе с Фаринтаром, сказал опальному министру следующее:

— Господин Дервиалис, вам известно, что король хотел вас казнить, когда услышал о вашем приезде. Я не сторонник таких радикальных мер, и, поскольку мое мнение пользуется у короля некоторым авторитетом, я попросил его смягчить кару. После моей просьбы единственное, что отнял у вас король, — это пост маршала армии Эстореи. В остальном же король был милостив: вам оставлена не только ваша жизнь, но и свобода, имущество и положение в обществе.

Во время этой учтивой речи Дервиалис скрипел зубами от бешенства, но по ее окончании только поклонился и сказал:

— Благодарю вас, господин Аскер. Я не ожидал от вас такого благородства. Я ваш вечный должник.

— О, это пустяки, господин Дервиалис, — очаровательно улыбнулся Аскер ему в ответ, — я был счастлив оказать вам эту услугу.

И, оставив Дервиалиса в крайнем недоумении, он вскочил в седло и поскакал в Виреон-Зор.

Король встретил Аскера с распростертыми объятиями, Дариола — более сдержанно, — правда, потому, что прилагала к этому усилия.

— Аскер, — начал король, — это правда, что взрыв Фан-Суор произошел по твоей вине? Понимаешь, здесь Латриэль рассказывает совершенно невероятные вещи…

Латриэль, стоявший за спинкой кресла, в котором сидела Дариола, побагровел в один момент: ему было оскорбительно, что его слова подвергают сомнению. Аскер сделал ему знак, чтобы он повнимательнее следил за своим лицом, и Латриэль, спохватившись, придал ему более естественное выражение.

— Мой король, — сказал Аскер, опуская глаза в пол, — хоть себя хвалить и не принято, но я должен подтвердить слова господина Латриэля. Фан-Суор взорвал я.

— А если бы аргеленцы не полезли в крепость? — спросил король, пристально глядя на Аскера.

— Ну что вы, мой король, — снисходительно улыбнулся Аскер, — они так хотели занять ее, что ничто не удержало бы их снаружи. В конце концов, что случилось — то случилось. Мы остались без Фан-Суор, Аргелен — без армии.

— Ну не то чтобы совсем без армии… — пожал плечами король.

— Конечно, — кивнул Аскер, — кое-что у них осталось, но это кое-что предназначено для охраны границ и поддержания внутреннего порядка. Аргелен не может забывать о том, что на севере у них находится Броглон, который вроде бы как и в союзниках, но всегда себе на уме и не упустит случая поживиться за чужой счет, если с северных границ уйдут заградительные отряды. Так что, как ни крути, все же Аргелен остался без армии.

— Да-да, ты прав, Аскер, — пробормотал король с глубокомысленным видом, — просто я хочу учесть все. До меня дошли слухи, что королева Геренат собирается просить мира.

— Вот как? Очень разумно в ее положении, — усмехнулся Аскер. — Неужели она опасается, что мы ее завоюем?

Король, не любивший войну больше всего на свете, как никто из государей, осуждающе взглянул на Аскера.

— Как бы там ни было, — сказал он, нахмурившись, — королева Геренат собирается просить мира, и мы ей этот мир дадим. Я думаю, что нам надо самим выступить с этим предложением: это даст королеве возможность сохранить лицо, и она будет более уступчивой.

— А что, собственно говоря, она может нам уступить? Нельзя забывать, что в Гарете все еще стоит это оружие, которое простреливает все пространство над Заклятым. Самое большее, что мы можем сделать — это подписать договор о ненападении и объявить Заклятый нейтральной территорией. Хотя… мой король, раз уж мы берем на себя инициативу, то давайте назначим подписание договора в Гарете: это даст нам возможность хоть одним глазком взглянуть на крепость изнутри. Кто знает, не пригодится ли это в будущем? Я бы с удовольствием поехал туда.

Король с удивлением посмотрел на Аскера.

— Аскер, неужели тебе мало досталось? Понимаю, понимаю: интересы государства выше собственных, и ты отважно берешь на себя эту миссию.

Аскер почтительно склонил голову в знак согласия и одновременно для того, чтобы скрыть торжество во взгляде: у него имелась своя тайная цель.

— Что ж, если хочешь — поезжай, — сказал король. — Но, прежде чем ты уедешь, я хотел бы узнать твое мнение по одному вопросу… После разоблачения Дервиалиса и Сезиреля их места остались вакантны. Необходимо назначить кого-то на их место.

«Неужели он хочет, чтобы я назвал ему имена? — подумал Аскер. — С какой стати? Я не знаю ни его военачальников, ни жрецов Матены, — как я могу кого-то выбрать? Или он настолько привык полагаться на мое мнение, что собственные мозги ему больше не нужны? Ничего, пусть попыхтит».

— Мой король, — сказал он, — кто я такой, чтобы давать вам советы относительно таких важных для государства решений? Всего лишь министр по культуре, последний в Совете Короны. Я — ваш преданный