Заря над Скаргиаром

слуга, и мое мнение — не больше, чем мнение слуги.

— Но тогда кто же? — развел руками король, олицетворяя полнейшую беспомощность.

— Мой король, — сказала Дариола, — позвольте мне высказать мои соображения по этому поводу. Господин Сезирель был лицом духовным, и у него в храме Матены наверняка были заместители. Пусть этот вопрос жрецы решают между собой, и тот, кого они выберут, станет верховным жрецом и министром по делам культов и религий.

— Пусть будет так, — кивнул король, — это разумно. — А кого назначить на место Дервиалиса?

— Неужели у нас в армии мало достойных генералов? — пожала плечами Дариола. — В мирное время они сидят по домам и изредка проводят учения с солдатами, а проявить себя могут только во время активных военных действий. У моего отца точно такая же история: он ломает себе голову, чем их занять. Но это все же лучше, чем устраивать войну.

— Я посоветовал бы вам, мой король, назначить генерала, который знал бы о военных действиях не понаслышке, — вставил Аскер. — На востоке Эстореи лежит Сайрол, полный диких племен, и я думаю, что тот генерал, в ведении которого находится охрана восточной границы, наиболее опытен.

— Хорошо, назначим главнокомандующим нашей армии господина Сфалиона, — сказал король, очень довольный, что ему не пришлось ломать голову над новыми назначениями. — А теперь о тебе, Аскер.

Аскер насторожился. Выражение королевского лица ему не понравилось: было похоже на то, что король собирается взвалить на него какую-то работу, что его никак не устраивало, — он предпочитал делать только то, что сам считал нужным.

Прежде чем произнести то, что он собирался сказать, король тяжело вздохнул, сложил руки на коленях и уставился в пол.

— Аскер, все мы не вечны, — сказал он, вздохнув еще раз. — Я о Ринаре… Он уже в преклонных летах, да к тому же в последнее время серьезно болеет… Я думаю, что ему пора в отставку.

Король внимательно посмотрел на Аскера.

— Ты понимаешь, о чем я?

Ну как тут было не понять! Дариола стрельнула глазами в сторону Аскера, требуя, чтобы он соглашался. Латриэль, стоявший за ее креслом, тоже стал делать Аскеру какие-то знаки, заранее выражая свое одобрение и повиновение.

— Нет, мой король, это решительно невозможно, — твердо сказал Аскер. — У меня нет авторитета среди прочих министров, у меня нет достаточно опыта, у меня, наконец, нет времени! Можете сразу удалить меня от двора за мои чересчур откровенные речи, но я отказываюсь.

У Дариолы и Латриэля лица вытянулись от удивления.

— Ты не хочешь быть премьер-министром?! — сказал король, уставившись на Аскера, как на невиданную диковину. Такое он видел впервые.

— Да, мой король, — склонил голову Аскер. — Не пытайтесь понять остальные причины моего отказа кроме тех, что я вам назвал, но я своего решения не изменю.

Король откинулся в кресле, уронил голову на грудь и крепко задумался. Дариола, воспользовавшись этим, перегнулась через подлокотник кресла и изо всех сил потянула Аскера за рукав, отчаянно жестикулируя и шепча:

— Вы с ума сошли, Аскер! Если вас не прикончат ваши враги, то это рано или поздно сделаете вы сами!

— Уж лучше я сделаю это сам, — прошептал в ответ Аскер.

Король вышел из задумчивости и сказал:

— Но, Аскер, у меня нет другого способа вознаградить тебя за то, что тебе пришлось пережить отчасти по моей вине.

— Помилуйте, мой король, где же здесь ваша вина? — воскликнул Аскер.

— Но ведь это же я позволил господину Дервиалису взять тебя с собой в Пилор.

Аскер сокрушенно покачал головой. У короля явно был приступ совести.

— Мой король, мне не нужно никакой награды, — сказал он, разводя руками. — Что произошло — то произошло, и я, как вы могли видеть, простил даже самих виновников случившегося! Как вы, наисправедливейший монарх на свете, можете считать себя виновным в том, что содеяли ваши непокорные слуги?

— Ну тогда я хоть подарю тебе дворец, — сказал король, совершенно выбитый из колеи.

От дворца Аскер отказываться не стал, хотя считал это совершенно излишним. Король тут же взял со стола бумагу и перо и состряпал дарственную на дворец, причем оставив за Аскером и особняк на улице Согласия.

— Вы все можете идти, — сказал он, подавая Аскеру бумагу. — Мне необходимо поразмыслить.

Аскер, Дариола и Латриэль вышли из кабинета.

— Латриэль, пойдите погуляйте! — приказала Дариола, нисколько не заботясь о том, что он может обидеться. Когда он скрылся с глаз, она напустилась на Аскера.

— Аскер, я от вас такого не ожидала! — воскликнула она, всплеснув руками. — Вы не понимаете, от чего отказались. На что уж я мало смыслю в придворной жизни, но и то понимаю, что вы спороли величайшую глупость!

На это Аскер только снисходительно улыбнулся.

— Моя королева, я хочу предложить вам посмотреть мой новый дворец, — сказал он с любезной улыбкой. — Это будет прекрасный повод взглянуть на Паорелу, которую вы еще толком не видели.

Дариола поняла, что Аскер не собирается обсуждать с ней причины своего отказа; в то же время ей очень хотелось посмотреть на дворец, и она, запихав свое негодование подальше, согласилась на его предложение.

Король, который для Аскера вообще ни на что не скупился, на этот раз был особенно щедр. Подаренный дворец, называвшийся Гадеран, был одним из роскошнейших зданий Паорелы. Построенный при короле Фуэрене, он отличался той же строгостью и чистотой линий, что и крепость Фан-Суор, которую прозвали Владычицей Сердец именно за красоту. Как и крепость, дворец был построен из белого камня. Стены его были гладко отполированы и не несли на себе ни резьбы, ни орнаментальных накладок, что еще больше подчеркивало их белизну. Вокруг дворца в великом множестве росли деревья, отгораживая его от суеты улиц, а все дорожки были обсажены благоухающими цветами. За дворцом был расположен пруд, окруженный вековыми деревьями, и берега его были устланы ковром низкой сочной травы.

— Великолепное здание! — воскликнула Дариола, выйдя из кареты и остановившись перед дворцом. — У нас в Айларолле тоже строят очень красивые здания, но они совсем другие. Этот дворец воплощает чистоту и святость!

— Между прочим, моя королева, — сказал Аскер, — я совсем недавно узнал, что в Паореле во владении короны есть еще с дюжину прекрасных зданий, воплощающих разные замыслы.

Дариола обернулась к Аскеру.

— Вот это да! — выпалила она. — Почему же тогда король безвылазно сидит в своем Виреон-Зоре? Да я бы на его месте… Одну неделю я жила бы в одном дворце, другую — в другом, и так до тех пор, пока у меня не кончились бы дворцы!

— А потом?

— А потом построила бы еще! У меня бы там круглые сутки были танцы, музыка и песни. Я бы каталась на лодке в прудах и слушала пение птиц… До чего нудный этот Виреон-Зор!

— Вот видите, моя королева, — сказал Аскер, — а вы еще считаете, что я поступил… опрометчиво, отказавшись от поста премьер-министра. Премьер-министр должен каждый день бывать в Виреон-Зоре, хочет он этого или нет. Ну посмотрите на меня, моя королева: какой я премьер-министр? Ринар — это другое дело: он отличный премьер, я бы даже сказал — типичный. Он имеет солидный возраст, здравый смысл, жену и язву, а у меня из всего набора есть только здравый смысл, да и то немного. Нет, я не премьер-министр и даже не государственный деятель, — я полумифическая личность, о которой уже теперь сплетни передаются вполголоса. Знаете ли вы, моя королева, за что меня приняли солдаты, когда я вышел из моря на берег острова Заклятого?