– Откуда она у тебя?
– Одолжил у одного парня на время, – неопределенно ответил Влад. – А что?
– Да ничего. У брата такая же. У старшего. Я ему из Киарройока привезла в подарок. Только та целая.
– Это у меня дырки для вентиляции, – объяснил Влад. – Чтоб голова не перегревалась.
Тыяхша не поверила:
– Издеваешься?
– А у тебя много братьев? – меняя скользкую тему, спросил Влад.
– Двое, – ответила девушка.
– А сестер?
– Сестер нет.
– Было у старика три сына, двое умных, а третий – дочь.
– Не поняла.
– Везет, говорю, тебе. Хорошо, наверное, быть сестрой двух братьев?
– Не жалуюсь, – сказала Тыяхша и предложила: – Ну что, пошли?
– Пошли, – согласился Влад.
– Ты в седле, я рядом.
– Почему?
– Ты еще слаб.
– А что, вдвоем нельзя?
Влад надеялся, что Тыяхша согласится. Он даже представил, как обнимет ее за талию. Обнимет бережно, но крепко. С той силой, с какой птицу в руке держат – и так, чтобы не улетела, но и так, чтобы не задохнулась. Только Тыяхша, будто заглянув в его фантазии, отрезала:
– Нельзя.
– Можно спросить почему?
– Спрашивай.
– Почему?
– Потому.
– Тогда так – ты в седле, а я рядом. Конный по пешему.
– Почему?
– Потому, – отомстил он, а потом напомнил: – Я мужик. Или ты не заметила?
Тыяхша спорить не стала и через миг оказалась в седле. Взяла мешок, приладила его к седлу и разобрала поводья. Пустила коня шагом и жестом пригласила Влада следовать рядом. Тот поторопился, но едва подошел ближе, конь покосился на него настороженным глазом и многозначительно хлестнул по крупу дымчатым хвостом.
Желая сразу наладить контакт с животным, Влад решился на банальную взятку. Стянул мешок, вытащил несколько кусков оранжевого пайкового сахара и сунул жеребцу в морду. Но только тот не обратил на лакомство никакого внимания.
– Что, не в коня корм? – спросил Влад, не убирая ладони.
Тыяхша погладила жеребца по холке и что-то сказала ему, наклонившись прямо к уху. Видимо, разрешила, потому что жеребец обрадованно фыркнул и быстро смахнул угощение шершавой верхней губой.
– Надо же, будто пес! – удивился Влад и схватился за путлище у левого стремени. Но потом передумал и быстро перешел на правую сторону.
Сам сначала не понял, почему так сделал, и только потом сообразил: чтобы шрам спрятать. А когда сообразил, удивился. Раньше как-то это дело по барабану было. Он в свое время и не убрал этот шрам, потому что не комплексовал никогда на свой счет. Если кто-то и спрашивал бестактно, почему, дескать, лицо не очистил, Влад отвечал заученно – так, как в детстве мама ему говорила: «Шрамы для настоящего мужика – пропуск в сердце настоящей женщины». А вот сейчас чего-то дал слабину. Видать, захотелось девушке понравиться. Ведь красавицы, они только в маминых сказках в чудовищ влюбляются. В жизни – нет.
Они тронулись в путь, и какое-то время шли молча. Потом Влад, неожиданно даже для самого себя, стал декламировать по-русски:
– Это что? – не поняла Тыяхша, для которой стихи прозвучали набором хоть и мелодичных, но ничего не значащих звуков.
– Стихи одного древнего поэта, – ответил Влад.
– На каком?
– На языке предков моей матери.
